1986 год, лето, я закончил третий курс МАИ, где учился на седьмом факультете: что именно там изучали - я не знаю до сих пор, потому что факультет был жуть как секретный. Я уже успел жениться и, что самое главное, уже успел развестись.

В июне отработал на практике на заводе, а на июль-август поехал в родную деревню - все равно больше делать было нечего, так как в строяк я тогда не попал: чертова тетка в поликлинике что-то там не оформила в моей медицинской карте. Впрочем, мне повезло: в то лето строяк был в Москве на чугунолитейном заводе имени Войкова, и мои однокурсники там серьезно подорвали здоровье, чего я счастливо избежал.

В деревне из пацанов никого не было: московские друзья разъехались кто куда, деревенские друзья кто сидел, а кого убили.

Впрочем, совершенно неожиданно обнаружилось, что в деревню вернулся Юра Михайлов - один из самых крутых местных пацанов. Он был года на два старше меня. К окончанию моего третьего курса Юра уже прошел свои университеты: отсидел за убийство, а потом еще и в ЛТП полгода отметился для порядка – страна активно боролась с пьянством.

В то лето Юра предавался легкой поэтической флегме: находился под следствием за очередное убийство и скоро должен был сесть уже надолго.

В детстве я с Юрой мало общался – ну, точнее, он со мной мало общался: он был, как я уже говорил, самым крутым парнем на деревне, а я был – какой-то задрипанный московский дачник, которых на деревне за людей не считали.

Однако этим летом кроме меня в деревне никого не было, и мы с Юриком как-то неожиданно сильно задружились. Он мне рассказывал о тюремном житье-бытье, а я ему рассказывал, что вообще в мире творится: кругозор Юрика по вполне понятным причинам был ограничен родной деревней Нью-Фетинино, ближайшим городком Кольчугино, владимирским централом, ветер северный, и владимирским же ЛТП. Но два раза в жизни Юра выезжал в сам стольный град Владимир и сохранил об этих поездках самые чудесные воспоминания.

Особенно Юрика интересовали заграничные фильмы, которые я ему пересказывал. Причем сцены из этих фильмов мы с ним потом разыгрывали. Самой любимой у нас была сцена из «Королей шутки» Клода Зиди: это где комик Гаэтан едет в маленький театр, находящийся в плохом районе, нарывается на местных хулиганов, глава хулиганов садится за руль роскошной машины Гаэтана, ведет ее к театру, вылезает из-за руля и говорит бархатным баритоном: «Твоя колымага – бле-е-еск».

Мы с Юриком разыгрывали эту сцену, приезжая потусоваться в поселок с поэтичным названием «49 километр», находящийся рядом с железнодорожной станцией: там летом было полно молодняка. Мы туда прибывали часов в 11 ночи на мотоцикле: у Юрика был крутой байк под названием «Минск», который в хорошую погоду мог разгоняться аж до 60 километров в час, и Юрик мне любезно разрешал водить это чудо природы. Мы приезжали к местному клубу, останавливались и наблюдали за тем, как куча молодняка при виде нас (прямо скажем, при виде Юрика, который был в огромном авторитете) резко замолкала. В гробовой тишине мы медленно слезали с мотоцикла и садились за пустующий стол, стоящий рядом с клубом. Тут же вся стайка с крыльца клуба перемещалась за стол, причем в гробовой тишине: все ждали, когда заговорит Юрик.

Юрик смотрел на меня, доставал папиросу, закуривал, медленно выпускал дым, а потом бархатным баритоном произносил: «Твоя колымага – бле-е-еск», и тут же все толпа угодливо начинала ржать, непонятно почему. Так, на всякий случай, раз Юрик соизволили заговорить.

Представление это не надоедало ни Юрику, ни молодняку – мы это проделывали раз десять, не меньше.

Мотоцикл «Минск» Юрик очень любил, несмотря на то, что даже в те времена «Минск» считался отстоем – тогда рулила «Ява». Но Юрик говорил, что «Минск» сам знает дорогу домой. Я все не понимал, о чем он, пока в один прекрасный день, ожидая Юрика у его дома, не увидел, как Юрик на мотоцикле приехал из города, куда он ездил по каким-то там делам. Ехал Юрик совершенно нормально: ровно, не виляя. Доехав до угла дома, Юрик заглушил движок и упал с мотоциклом на бок. Я подошел посмотреть, не случилось ли чего, и увидел, что Юрик пьян – ну просто в ноль. В дрова. Пришлось звать его брата, чтобы Юрика оттащить на кровать – он был в полной отключке. Как он доехал двенадцать километров по бездорожью из города – было совершенно непонятно. Вероятно, его «Минск» довез, за что Юрик мотоцикл и любил.

В один из дней мы в очередной раз собрались на поселок «49 километр» - хотелось побыть среди людей. Сели на мотоцикл – поехали. Я, как обычно, сидел за рулем. Было уже совсем темно: половина одинадцатого вечера, а на дворе стоял конец августа.

На околице деревни навстречу нам попался трактор, который возвращался на базу после трудового дня: он убирал пшеницу, рожь и всякое такое. У трактора ярко светили фары, которые меня совершенно ослепили. Однако дорога там была одна, и я знал, что мне просто нужно проехать справа где-то в метре от трактора, чтобы оставаться на дороге. Когда мотоцикл поравнялся с трактором, Юрик сидящий сзади, вдруг резко толкнул меня вбок, и мы с ним и мотоциклом упали набок в траву. И вдруг я увидел, как над тем местом, где только что находилась моя шея, проплывает жуткая на вид конструкция с огромными стальными зубьями: с помощью этой штуки трактор убирал пшеницу. По всем правилам по окончанию работы тракторист должен был поднять устройство вертикально, но этот прекрасный человек предпочел ехать по темноте, опустив зубья на уровень моей шеи – видать, ему тоже хотелось в тюрьму за непредумышленное убийство.

Юрик, лежа в траве, ржал, как конь: ему почему-то было очень смешно. Мне же это все смешным не показалось – уж непонятно, почему. Впрочем, я тогда долго размышлять над произошедшим не стал: ну, чуть не убился, ну, Юрик спас мне жизнь. Мы поднялись и поехали на поселок – в очередной раз разыгрывать твою колымагу блеск.

А слегка заколбасило меня только на следующий день: когда я понял, что имел все шансы вот так вот по-глупому закончить свое земное существование – из-за какого-то уродского тракториста.

Вот тогда я и осознал, что такое бренность бытия. Вот так живешь-живешь, а потом раз – и нету тебя. Впрочем, чего печалиться-то? Все же обошлось.

А Юрика потом опять посадили. Но ненадолго. Он вышел, вернулся в деревню. В какой-то момент во время очередной пьяной ссоры Юрика убили. Причем - и в этом не было никаких сомнений - Юрик сам нарвался: во хмелю он был страшен и буен. Его убийцу даже не посадили – посчитали, что это была самооборона (и это правда), ну и приняли во внимание его положительные характеристики с места работы.

Так что Юрика нашла его собственная бренность бытия. Хотя в данном случае это было совершенно неудивительно.

Захожу в магазинчик с выпечкой - купить круассанов. За стойкой продавщица рубенсовских форм - видать сама этой выпечкой очень увлекается. Смотрю на круаcсаны со всякими начинками.

- А вот у этого круаcсана что внутри? - спрашиваю продавщицу.

- Холестерин, - мрачно отвечает та.

Мужик с теткой приезжают в свой дом в деревне. Ярко светит солнышко, вокруг все цветет. Красота кругом - невыносимая. Яблони и вишня - в цвету, пахнут совершенно одуряюще. Умиротворяюще жужжат пчелы и поют птички. Хочется упасть в траву и лежать там, глотая сочный воздух - такой вкусный после городского смога.

Они заходят в дом, жена сразу начинает хлопотать: варит картошечку, нарезает привезенную с собой колбаску. Потом быстро бежит в огород, срывает с грядки лучок, укроп, петрушечку. Моет зелень выкладывает на тарелочку. На стрелках лука маслянисто блестят капли воды.

Картошечка готова - выкладывается в глубокую тарелку, на нее кидается здоровенный кусок масла, которое тут же начинает таять, обволакивая картошку. Жена мелко режет укроп с луком и посыпает зеленью картошечку.

Муж достает из сумки-холодильника запотевшую бутылку водочки, перед поездкой выдержанную в морозилке, чтобы была "минус сорок", наливает рюмку себе и жене.

Садятся за стол. Накалывают на вилки картошку и колбаску - закусить. Чокаются - и медленно, с диким наслаждением, выпивают это пронзительно холодное счастье, которое тут же отзывается приятным теплом в животе.

Муж довольно закуривает, жена ест картошку с зеленью, пока горяченькая.

Муж нехотя достает телефон из кармана и смотрит в него. Потом ка-а-а-а-ак даст жене подзатыльник.

- За что-о-о-о-о-о?!! - возмущается жена.

- Ну просил же сразу по приезде под моим аккаунтом в Foursquare зачекиниться! - отвечает муж.

Сижу, работаю. Снизу на улице со страшной силой завывает газонокосилка. Ненавижу этот звук, а панель на террасу закрывать не хочется, потому что свежий воздух с газонокосилкой - это все-таки лучше, чем отсутствие свежего воздуха с тихой газонокосилкой.

Наконец, после получаса этих мерзких завываний (куда еще включался прекрасный мужчина с пылесосом для листьев, который меня давно доводит), я, не выдержав, схватил что-то не очень тяжелое - кинуть в косца - и побежал на террасу.

Смотрю вниз - а там косит траву на нашем участке садовник, которого наняла жена, чтобы он привел в порядок садик, насадил кустов, цветов и прочих кактусов.

Вот теперь думаю: лишь бы соседи в него чем-нибудь не кинули! Впрочем, он, наверное, мужик привычный. Работа у него такая. Нервирующая.

Роспотребнадзор отказался пускать в Россию пять видов коньяка, которые собиралась поставлять в страну грузинская компания «Братья Асканели». По словам руководителя ведомства Геннадия Онищенко, предоставленная продукция даже не содержала коньячных спиртов. При этом вина той же компании к импорту допущены. (Отсюда.)

В винах, судя по всему, коньячные спирты содержались.

Кстати, была у меня одна история с этим грузинским коньяком. Был у меня в старые времена знакомый по имени Максим. Он учился на медика, поэтому отличался жизнелюбием и определенным цинизмом. (Никогда не забуду, как на одном из ужинов Макс на примере свиной рульки показывал, как нужно правильно вырезать опухоль.)

Как-то раз звонит Макс вечером и спрашивает, не нужно ли мне немножко грузинского коньяка по очень скромной цене. (А тогда потихоньку заканчивались безалкогольные времена, с алкоголем продолжались всякие сложности.) Мол, у него есть друг-грузин, так у того папа приехал в Москву и привез с собой немножко коньячка. Привез даже с излишками, которые они готовы продать хорошим людям.

Ну, говорю, конечно, я возьму немножко грузинского коньяка. Как не взять? Заодно с тобой и выпьем. Окей, отвечает Макс, тогда я тебе через часок это дело привезу.

Через часок раздается звонок в дверь. Открываю - а за дверью стоит что-то странное. Какая-то непонятная синяя бандура огромных размеров, которую с большим трудом удерживает Макс.

- Это что? - спросил я потрясенно.

- Это коньяк, - ответил Макс, протискиваясь в дверь.

- Никогда не видел настоящий грузинский мех для вина, - сказал я, помогая Максу втащить бандуру.

- Это не мех, это кислородная подушка на тридцать пять литров, - объяснил Макс, отдуваясь.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что под "немножко" привезенного папой грузинского друга коньяка подразумевалась железнодорожная цистерна.

Как и куда мы потом разливали эти 35 литров - стоит отдельного рассказа. Достаточно сказать, что варенье из двух трехлитровых банок было безжалостно выброшено, потому что коньяк - он ценнее. Ну и я потом еще с месяц находил коньяк, налитый в самые неожиданные сосуды. Один из этих сосудов был вазой для цветов, которую накрыли газетой. Жене потом кто-то притащил цветы - судьба их была безрадостной. Равно как и вкус коньяка из этой вазы.

Кстати, как ни странно, со всей подушкой справились за каких-то полтора месяца. У меня сразу обнаружилось столько друзей, столько друзей. Все были готовы приходить в гости хоть каждый день.

Министерство связи начало сворачивать программу по установке и обслуживанию таксофонов. Об этом пишет 27 декабря Forbes со ссылкой на главу ведомства Николая Никифорова. По данным «Известий», государство также откажется от пунктов коллективного доступа в Интернет, расположенных в отделениях "Почты России".

Отказ от таксофонов в министерстве объяснили чрезмерными затратами. По словам Никифорова, «каждый позвонивший, каждый воспользовавшийся автоматом обходится бюджету в 35 тысяч рублей. Проще на эти деньги ему iPhone подарить». (Отсюда.)

Разумеется, все для блага народа. Я прям так и вижу, как минсвязи дарит каждому, кому реально нужен таксофон, по айфону. Аж слеза наворачивается от этих милых картин.

Кстати, в странах, где благосостояние населения слегка получше, чем в России (мягко говоря), от таксофонов никто не отказывается.

А я тут в связи с таксофонами вспомнил одну старую историю. В начале девяностых чтобы позвонить, например, в Америку - приходилось ездить на центральный телеграф и заказывать разговор. Это само по себе было занятием непростым, а там еще и народу собиралось - тьма, поэтому приходилось долго стоять в очереди.

Приезжаю в очередной раз, стою в очереди. Подходит ко мне молодой парнишка, по виду - студент. Тебе куда звонить, спрашивает. Отвечаю, что в Америку. Хочешь, говорит он, позвонить в Америку за 100 рублей (условно говоря)? Я спрашиваю - сто рублей в минуту? Нет, отвечает парнишка, просто за сто рублей. И говори, сколько хочешь. А тогда, условно говоря, звонок как раз и стоил что-то вроде 100 рублей в минуту.

Я, разумеется, думаю, что это какой-то развод и говорю парнишке, что вперед ничего платить не буду. Да и не надо, отвечает парнишка: сначала разговариваешь, потом платишь.

Ну, такой вариант мне нравится и я соглашаюсь. Пойдем, говорит парнишка, выводит меня из здания телеграфа и подводит к обычным таксофонам, которые там висели на стене. Их было штук десять. У таксофонов тусовался второй парнишка и, как сейчас помню, у одного из аппаратов стоял здоровенный грузин и с неподражаемым акцентом орал на всю Тверскую: "Але! Нью-Йорк? Это Нью-Йорк? Гиви - это ты?"

Гиви из Нью-Йорка, судя по всему, ответил, и тут я понял, что это - не развод. Первый парнишка попросил у меня номер телефона в Штатах и две копейки. Взял бумажку, кинул две копейки в таксофон, набрал какие-то цифры, а потом поднес к трубке радиоприемник из детского конструктора, нажал кнопку и из динамика радиоприемника раздался тоновый сигнал. После этого парнишка набрал штатовский номер, там ответили, я взял трубку и поговорил с мужиком из Нью-Йорка, который тогда продавал кое-какие мои программы. (Кстати, он неплохо их тогда продвал, жаль только, что я из этих денег не увидел ни цента.)

Парнишки про технологию звонков не рассказывали, конечно, но было понятно, что они выяснили, с помощью какого тонового сигнала можно было таксофон переключать на заграничную линию. Этот сигнал и воспроизводился в динамике приемника. В результате чего можно было говорить с заграницей сколько хочешь за две копейки.

Кстати, срабатывало это далеко не с каждым таксофоном, а буквально с десятком по всей Москве, причем они были расположены рядом с центральным телеграфом и центральным почтамтом.

А ведь мне говорили, что французы ненавидят блогеров. Также они ненавидят любые другие нации, нефранцузскую еду и много чего еще, но блогеров они ненавидят больше всех. Мне это говорили перед поездкой в Париж. Коси, говорили мне друзья, под кого хочешь - под журналиста, под оптимиста, даже можешь под еврея косить - только не говори, что ты блогер. Это будет конец всему. А я, дурак, не верил.

Началось все с аккредитации на сайте. Я заполнил все формы, на просьбу прислать свое журналистское удостоверение ответил, что у меня его нет. Потому что я - не журналист. Я блогер. Я могу нарисовать любое удостоверение в "Фотошопе", но нахрен мне это надо, когда за 13 лет блогерства у меня удостоверение не спрашивали ни разу. В ответ на это вежливые французы сказали, что не пошел бы я куда подальше, раз я не журналист.

Я написал в компанию "Ауди", которая меня приглашала, и мне сказали, чтобы я не дергался - мол, решим вопрос.

Прилетел в Париж, поехал на выставку. От "Ауди" мне сделали официальное письмо с кучей печатей и с текстом на английском и французском о том, что они меня, блогера, приглашают на выставку и просят зарегистрировать как журналиста.

Я отстоял в длинной очереди в кабинку регистрации, там взял бланк, вписал свои данные, приложил визитку и письмо от "Ауди". Приятная девушка по имени Рита взяла мои бумаги и отдала совсем неприятной девушке Луиз, сидящей за компьютером. Луиз посмотрела мои бумаги и сказала (по-французски, разумеется): "А чо за хрень такая? Где у этого пряника номер журналистского удостоверения"? На что Рита ей ответила: "Да это какая-то ошибка. Порви это дерьмо и выкини".

Надо сказать, что это, с одной стороны, происходило на моих глазах, но, с другой, я не знал, что рвут мою заявку, причем еще и с письмом от "Ауди".

Поэтому я стоял у стойки полчаса и ждал, когда мне распечатают бумажку для прохода на выставку. Через полчаса я спросил у Риты, какого хрена. Рита мило улыбнулась, сказала, что потеряла мое заявление и предложила заполнить его заново. Я заполнил. Рита посмотрела заявление, страшно удивилась и сказала, что понятия не имеет, кто такие эти блогеры, и что вам, мсье, надо в другой конец вагончика к другому регистратору. Ну, к другому так к другому. Отдайте, сказал я, мое письмо от "Ауди". Потому что без письма даже нечего и соваться - регистрации с сайта у меня ведь нет.

Какое письмо, безмятежно спросила Рита. Такое, ответил я, которое вам дали полчаса назад. Верни письмо, милая девушка (я сказал "сука", но по-русски). Рита начала со скучающим видом рыться в бумажках. Не нашла. Потом пошла к корзине и стала рыться там. Нашла мое письмо, разодранное пополам.

Но Рита была очень любезна. Она склеила письмо степлером. И даже почти извинилась. Она сказала, чтобы я не расстраивался. Может, парень, сказала Рита, ты еще и попадешь на выставку. Хотя я бы, заметила Рита, на это не очень бы рассчитывала.

Я тогда решил, что она просто шутит. А зря. Подошел к другому отделению кабинки. Там был плакат "Для блогеров" (по-французски). Сунул свои бумаги. Их внимательно проверили. Женщина по имени Натали сказала, что я не могу получить пропуск прессы, так как я какой-то вшивый блогер, поэтому мне в кабинку напротив. Там, сказала Натали, тебе дадут какую-то бумажку, по которой тебя куда-нибудь пустят. Может быть. Хотя я, заметила Натали, на это не очень бы рассчитывала.

Пошел в кабинку напротив. Там был плакат "Для блогеров" (по-французски). Отстоял очередь, попал к Даниэлю. Объяснил ситуацию. Даниэль посмотрел бумажку и сказал, что мне с этим к Рите или Натали. Я вежливо объяснил, что у них уже был, и что Рита разорвал официальное письмо от "Ауди", а Натали послала меня. К нему, Даниэлю.

Хорошо, сказал Даниэль, пошли. И он повел меня к Натали. Там он долго что-то шептал на ухо Натали, после чего оставил мои бумаги и ушел. Натали позвала какого-то высокого негра. Тот взял мои бумаги, прочитал и сказал: "Мсье. Так вы - блогер"? Я понял, что меня сейчас расстреляют. Но объяснил, что я, хотя и блогер, но у меня приглашение от "Ауди". Негр хмыкнул. Посмотрел на мои бумаги, отдал их Мехи и ушел. Мехи бросил мои бумаги на поднос, где лежали браслеты для допуска на салон. Я бы уже спер браслет и сбежал, но там еще требовалось удостоверение в виде карточки. Его я сделать не мог.

Минут 20 на мои бумаги не обращали никакого внимания. Мне это надоело и я спросил Мехи, где мое удостоверение. Мехи отдал бумаги Жизель, та их посмотрела и сказала, что не может дать мне удостоверение прессы, потому что я не пресса, а какой-то вшивый блогер. Я объяснил, что сам Даниэль потребовал, чтобы мне дали удостоверение. В ответ на это Жизель отдала мои бумаги той же самой Натали, которая объяснила, что не может мне дать утостоверение прессы, потому что я - какой-то вшивый блогер.

Я начал очень вежливо, хотя и несколько громковато, объяснять, куда я имел крышу дома этого автосалона, крышу дома этой кабинки регистрации, ну и заодно признался, что Эйфелева башня реально портит вид славного города Парижа, штоп я сдох.

После этого документы снова взял Мехи и сказал, что мы с ним пойдем в кабинку напротив. Пошли. Там - все те же лица, которые уже меня видели и ненавидят, как в первый раз.

Вам, сказал Мехи, к Даниэлю. Я уже у него был, объяснил я. Даниэль послал меня к Натали, чтобы она сделала регистрацию. А она не сделала. Она плохо работает, объяснил я. Увольте ее к свиньям.

Тогда вам не к Даниэлю, радостно объяснил Мехи. Тогда вам - к главному менеджеру. И он показал, к кому именно. Гланвый менеджер был настолько крут, что у него даже не было таблички с именем. Когда я подошел к нему, главный менеджер беседовал с каким-то иностранным блогером, у которого не было регистрации, но было какое-то письмо с печатями от какой-то конторы. Я не запомнил, какой. Иностранный блогер очень прилично говорил по-французски. И главный менеджер ему двадцать минут объяснял, что он не может дать ему регистрацию, потому что у него письмо хрен знает от кого, а правила безопасности требуют, чтобы они четко знали, кто и зачем приезжает на выставку. При этом блогер показывал паспорт (я свой оставил в отеле), права, кучу каких-то бумаг и очень убедительно объяснял, почему его нужно пустить на выставку. Но главный менеджер был - кремень. Очень вежливо, но послал блогера на хрен. Не будет тебе, сказал менеджер, регистрации. И блогер ушел в голубую даль.

Я, конечно, понял, что уже - не судьба. Что я получу от ворот поворот, вернусь в отель, там сфотографирую пару машин на улице и напишу, что салон, в общем, не удался. Поэтому подошел к менеджеру, уже ни на что не надеясь (прошло полтора часа боданий), сунул ему мои бумаги и коротко сказал, что номера журналистской карточки у меня нет, потому что я не журналист, а блогер, и что меня сюда приласила фирма "Ауди", о чем имеется соответствующее письмо, которое ваше же девушка Рита порвала, но потом застеплила степлером.

Как "Ауди", потрясенно спросил старший менеджер. У вас приглашение от самой "Ауди"? Да это же, блин, круто, братан, пошли, я тебе лично сделаю удостоверение прессы. И старший менеджер ровно через минуту выдал мне удостоверение прессы и пластиковый браслет на руку.

Что я вам на это могу сказать? Есть только две вещи, которые я ненавижу в этом мире. Людей, нетолерантных к чужой культуре, и голландцев!

Сижу в баре аэропорта Нью-Йорка, жду рейса. Подходит к стойке колоритный мужик, похожий на хорошо сохранившегося британского рокера из семидесятых-восьмидесятых - высокий, сухощавый, с длинными седыми волосами и с железным браслетом на левой руке. На британском английском просит у барменши налить вон того разливного темного портера. А у нас, говорит барменша, это светлые портеры. "Что у вас есть из темного?" - спрашивает британ. Тетка достает какое-то бутылочное темное пиво. Британ кривится, но делать нечего: говорит - давайте это. Ему наливают бокал. Британ достает пластиковую карточку, но барменша объясняет, что у них типа считыватель сломался, так что, мол, принимаем только кеш. Британ возводит к небу глаза (вообще чтобы в Штатах где-то не приняли карточку - это круто), лезет в кошелек и начинает там возиться, бормоча себе под нос, что у него все-таки где-то были эти "fucking bucks". Находит стодолларовую купюру, дает барменше. Та отвечают, что такую крутую сумму она вряд ли разменяет, но сейчас пойдет по всему аэропорту - может, где-то и разобьют.

"It's another side of the moon" - потрясенно говорит британ, прихлебывая пиво. Потом тяжело вздыхает и вдруг совершенно неожиданно для меня говорит на чистом русском: "Ну не козлы, а?"

Вот какие "британы" иногда встречаются. Похоже, что это все-таки хорошо сохранившийся советский рокер из семидесятых-восьмидесятых.

Познакомился тут в Испании с итальянцем. Со слезами умиления пообсуждали Тоскану, Рим, долго болтали об итальянских винах. Итальянец, кстати, оказался из Бергамо, я ему на всякий случай объяснил, как дорог каждому русскому Карло Гольдони и "Труффальдино из Бергамо". Он очень удивился и сказал, что Карло Гольдони в Италии не просто не любят, но и вообще не знают, кто это такой. И он о Гольдони слышал только от каких-то русских.

Но не суть. Когда прощались, я спросил, как его зовут. "Маттео", - ответил итальянец. Я совершенно на автомате отметил про себя, что имя запомнить очень легко, потому что так зовут главного героя одного из фильмов Тинто Брасса. (Этот актер, кстати, снимался у него в двух или трех фильмах.)

После этого почти сразу задумался об уровне и качестве своего образования. Ну нет чтобы какую-нибудь пьесу Гольдони вспомнить, дубина...

P.S. "Я люблю фильмы Тинто Брасса, - заметил кот Бублик. - Там много кисок."

Вчера обедали по-быстрому: сидеть в ресторане у океана не было никакого смысла - отлив, вид некрасивый, - поэтому мы зашли в кафешку большого супермаркета, в котором затаривались бухлом йогуртами и экзотическими фруктами.

Официантка в кафешке по-английски не говорила принципиально, а мы с Долей от жары начисто забыли тайский, поэтому общение с этой девушкой было, мягко говоря, экзотичным.

Огромные проблемы вызвала у нее просьба принести три стакана газированной воды. Sparkling water ей напомнило spanking, и она затрепетала - русские уже угрожают. Water with gaz укрепило ее в этой мысли - ща как взорвут газовый балллон, всему магазину - кранты. Доля с отчаяния прокричал: "Bubbles, bubbles", показывая руками что-то непонятное - и официантка поняла, что перед обедом у русских принято пускать мыльные пузыри - вероятно, для аппетиту.

После десятиминутных переговоров офицантка вдруг услышала знакомое слово "glass", просветлела лицом и принесла три пустых стакана. И это хорошо, потому что на стаканах можно было намного нагляднее объяснять про трепку, взрыв газа и пускание мыльных пузырей.

Наконец официантке это надоело и она пошла за подругой, которая вроде как понимала по английски. Та действительно все поняла за какие-то пять минут, сказала, что сейчас принесет и покажет - это ли мы хотим. Вернулась с маленькой стеклянной бутылочкой газированной воды и сказала: "Soda"!

"Ептыть, сода!" - заорали мы с Долей в восторге, потому что, честное слово, двадцать минут заказывать обычную газированную воду - это уже слишком.

Но тут возникла другая проблема. Наши жены пили негазированную воду, поэтому когда мы у официантки попросили две natural water - это снова вызвало у нее психологический кризис.

На фоне заказа воды заказ блюд, которые мы выбрали для обеда, прошел неожиданно быстро - я-то рассчитывал часа на два минимум. Официантка уже ничего не переспрашивала, просто слушала нас, что-то там чирикала в блокнотике и кивала головой. Приняла заказ, ушла.

Вернулась через десять минут и притащила шесть порций мороженого с различными добавками. "Вот ваше мороженое, ребята, - сказала официантка, - а кто там с чем любит - я все равно ни фига не поняла. Выбирайте сами".

Теги
Сортировать по алфавиту или записям
BLM 16
Calella 111
exler.ru 122
авто 351
видео 2807
вино 293
еда 369
игры 105
кино 1316
ПГМ 1
попы 147
РКН 2
РФ 1
РЩД 691
СМИ 1601
софт 763
США 20
тип 2
тмп 11
шоу 6