Американская ария князя Игоря: Нью-Йорк

16.12.2009

[ начало | предыдущий ]

По дороге в Нью-Йорк Игорь начал уговаривать Вадика пустить за руль Сергея.

– А меня-то с чего? – удивился Сергей.

– Ты думаешь, что я один по Западному побережью рулить буду? – возмутился Игорь. – Ты с подругой засядешь сзади миловаться, а я буду, как папа Карла, за рулем? Вот уж фиг, дружок, будем меняться.

– Да я и не против, – ответил Сергей.

– Раз не против, – сурово заявил Игорь, – значит, тебе надо тренироваться. Я-то по Штатам уже накатался за вчера, а ты еще ни разу не драйвил. Как тебе можно будет без тренировки доверить автомобиль с двумя очаровательными девушками?

– Уж лучше с девушками, – буркнул Вадик, нервно дергая за руль своего "Тахо", – чем со мной.

– Вадик, будь джентльменом, – попросил его Игорь. – Что тебе стоит? Даже если Серега твой шедевральный "Шевроле" чем-нибудь и зацепит, он же и оплатит повреждения. Да, Серег?

Сергей сделал кислое выражение на лице – он не был уверен, что готов оплачивать зацепленный "Шевроле".

– У меня-то страховка есть, – задумчиво сказал Вадик, – но ремонтировать – это же такая морока... Впрочем, – Вадик вдруг развеселился, – если Серега мой еврейский танк раздолбает до полного невосстановления, тогда денег получу столько, что можно будет новый купить.

– Понял, Серег? – строго сказал Игорь. – Если уж будешь врезаться, то разбивай по полной. Патронов не жалеть, нас тоже. У Вадика в страховке наверняка ущерб здоровью прописан, как здесь полагается, – тогда денег будет столько, что Вадик еще и дом новый купит.

Вадик притормозил на обочине и вылез из машины.

– Дурацкие шуточки, – пробормотал Сергей, садясь на место водителя. – Я вообще врезаться не собираюсь.

– Слышь, Вадь? – сказал Игорь Вадику. – Серега не хочет, чтобы ты денег заработал и купил новую машину.

– Ничем не хочет помочь старому другу, – лицемерно вздохнул Вадик, вольготно разваливаясь на заднем сиденье. – А я ведь ему целых три турки скормил...

Сергей, не обращая внимания на гнусные выпады из глубины машины, замигал поворотничком, тронулся с места и поехал по шоссе.

Надо сказать, что вести машину по Штатам ему было непривычно, несмотря на двенадцатилетний стаж вождения. Прежде всего мешало то, что в Штатах полосы были заметно уже, чем в России. Также обстановку накалял тот факт, что по дорогам Америки шныряло огромное количество всяких здоровенных трейлеров, которые свои полосы занимали практически целиком.

Кроме того, дорога, по которой они ехали, изобиловала всевозможными асфальтовыми заплатками, из-за которых Сергей поначалу все время тормозил, опасаясь по своему российскому опыту, что на таких заплатках машину будет заметно подкидывать. Но затем выяснилось, что заплатки сделаны так искусно, что они никак не ощущаются даже при быстрой езде, так что Сергей скоро расслабился и поехал с нормальной скоростью.

А вот к узким полосам быстро привыкнуть не удалось, и у Сергея все время тревожно сжималось сердце, когда на какой-нибудь эстакаде, двигаясь со скоростью девяносто километров в час, он оказывался между двух огромных трейлеров, до которых, казалось, слева и справа остаются какие-то считаные сантиметры.

Незадолго до туннеля перед Нью-Йорком Вадик скомандовал съезжать куда-то с основной дороги под мост.

– На парковку машину поставим, – объяснил Вадик. – Оттуда на автобусе поедем.

– А это еще зачем? – недоуменно спросил Игорь. – Заедем через туннель, там за ним перехватывающая парковка есть, я точно помню.

– Минимум два раза на моей памяти на этой парковке не было мест, – объяснил Вадик. – И в этом случае ты потом с ума сойдешь паркинг в Нью-Йорке искать. Уж поверь местному жителю, проще здесь машину кинуть. Тем более что автобус в любом случае проедет быстрее.

– С чего это автобус быстрее? – удивился Сергей. – Ты хочешь сказать, что здоровенная бандура проедет быстрее, чем я – супердрайвер?

– Конечно, быстрее, – сказал Вадик. – Ты, супердрайвер, и так уже еле ползешь в трафике. А для автобусов здесь отдельная полоса, на которую ни одна машина не залезет. Это у вас там никто правил не соблюдает, а здесь один раз залезешь на полосу для автобуса – тебе потом так отвыкнут, что потом всю жизнь будешь от автобуса держаться минимум в двух полосах.

– Кстати, это очень разумно, – похвалил Сергей. – Вот бы у нас так устроили – я бы тоже только на автобусах и ездил.

– Стимулируют использовать общественный транспорт, – согласился Вадик. – Тут-то народ привык только на машинах, а в Нью-Йорк уже давно на машине соваться нет никакого смысла. В пробках по три-четыре часа можно стоять, причем мертвые пробки, когда никто никуда не едет и все стоят в дохлом клинче, – это то еще удовольствие, уверяю.

Сергей свернул, куда указывал Вадик, заехал на стоянку и припарковался.

– Ну как я вел? – хвастливо спросил он Игоря.

– Отлично, – похвалил тот. – Прекрасный водитель – теперь я убедился. И в знак признательности и восхищения готов тебе доверить все время вести машину на Западном побережье.

– Игги, меня на такую фигню не купишь, – фыркнул Сергей. – Договорились же – по очереди. Нужны мне твои комплименты...

– Видел? – спросил Игорь у Вадика. – Ругаешь его – злится. Хвалишь его – игнорирует. Страшный человек, между прочим.

– Пошли уже на автобус быстрее, – сказал Вадик. – Вон сколько времени прокатались, когда Нью-Йорк-то будете смотреть?

– Что там смотреть? – презрительно сказал Игорь, направляясь вместе с друзьями к остановке. – Подумаешь, какие-то вшивые небоскребы...

– Вшивые не вшивые, – заметил Сергей, – а я их ни разу не видел.

– Ты будешь разочарован, – пообещал Игорь.

– Не буду, – пообещал Сергей.

– Да хватит уже препираться, – успокоил их Вадик. – Лезьте в автобус...

Вадик оказался прав. Здоровенный автобус шустро пер по своей собственной полосе, проезжая мимо заторов машин, так что в Нью-Йорке они оказались буквально через двадцать минут.

– Блин, офигеть, – сказал Сергей, выходя из автобуса и разглядывая небоскребы, обступившие их со всех сторон.

– Кстати, да, – признался Игорь, – впечатление на самом деле производит. Я в первый раз целый день ходил, офигевал.

– А что же врал, что я буду разочарован? – спросил Сергей.

– Специально, – объяснил Игорь. – Чтобы у тебя не было эффекта обманутых ожиданий. Вот если бы я полдня орал, какие они офигительские, эти небоскребы, ты бы потом посмотрел и сказал: "Ну, фигня какая! Я-то думал, что они прям такие офигительские, что офигеть можно, а они просто торчат вверх, как какие-то целеустремленные пенисы, и все дела!"

– Еще в Центральный парк надо сходить, – предложил Вадик. – Он очень классный.

– Парков и у нас полно, – заметил Сергей. – А вот таких небоскребов днем с огнем не сыщешь. Не, ну правда, обалденно смотрится. Прям какое-то нереальное ощущение.

Сергей не врал – ощущение было совершенно необычное. Рядом с этими огромными, тянущимися ввысь зданиями он сам себе казался муравьем на асфальте. Но одновременно эти здания вовсе не подавляли, а скорее наоборот – заставляли радоваться тому, что такие же люди, как он, ухитрились выстроить все эти громадины.

Друзья, не торопясь, прогуливались по Нью-Йорку. Сергей смотрел на город во все глаза, Игорь разглядывал витрины магазинов, а Вадик нашел себе более культурное развлечение: он позвонил Марине и теперь ее во всех подробностях расспрашивал о том, насколько хорошо покакалось Джонни Вадимовичу.

Вдоволь насладившись небоскребами, Сергей перевел взгляд вниз и начал разглядывать простых ньюйоркцев – ему было интересно, чем они отличаются от москвичей.

Глобальное и явно бросающееся в глаза отличие обнаружилось практически мгновенно. В Нью-Йорке было огромное количество невероятно жирных людей! Не просто упитанных или толстых, а именно жирных – весом килограммов в сто пятьдесят при невысоком росте.

В Москве человека таких размеров можно было не встретить месяцами. В Нью-Йорке они попадались на каждом шагу – практически каждый десятый. Упитанный Вадик на их фоне казался просто анорексичной фотомоделью.

– Слышь, Игги, а чего здесь такое количество жиртрестов? – спросил Сергей друга. – Или, может, я чего-то не понимаю? Ведь правда же – тут дикое количество просто каких-то гиппопотамов?

– Да, известное дело, – ответил Игорь, оторвавшись от созерцания витрин. – Я тоже первый раз, когда сюда попал, не мог понять, что происходит. Потом уже привык. У меня наоборот – возвращаюсь в Россию и думаю, с чего это у нас все такие худышки.

– А с чего их тут так разносит? – полюбопытствовал Сергей. – Всякие "Макдоналдсы" с кока-колой и у нас давно есть.

– Именно с этого и разносит, – сказал Игорь. – Дать бы на них нашим посмотреть, которые своих детишек приучают к этому раствору гудрона в таблице Менделеева и за хорошее поведение водят в "Макдоналдс" сожрать этого говняного гамбургера. Пускай увидят, во что их детишки имеют хороший шанс превратиться. Просто в Штатах весь этот фастфуд, химические напитки и прочие культовые радости жизни вроде курицы в кляре, картофеля фри и так далее уже очень давно. Генофонд испорчен не на одно поколение вперед, а они при этом и не чешутся.

– Почему не чешутся-то? – возмутился Сергей. – Оно ведь очевидно, что с народом в большинстве своем что-то явно не в порядке. Вон, глянь...

И Сергей показал Игорю на семью из четырех человек: огромного жирного папу, живот которого практически закрывал гульфик, слоноподобную мамашу, у которой жировая прослойка выпирала со всех сторон куртки, и толстенных мальчика с девочкой, которые к зрелому возрасту наверняка станут копией родителей. Мальчик нес литровый бумажный стакан с кока-колой, попивая из трубочки, а девочка тащила в одной руке трехлитровое картонное ведрышко с куриными голенями в кляре под соусом, а в другой руке держала одну такую голень, обгрызая ее с чавканьем на всю улицу. Жирный папаша и слоноподобная мамаша периодически посматривали на своих отпрысков, и в лицах их тут же проявлялась родительская нежность – детишки шли по правильному пути.

– Да черт их знает, – сказал Игорь. – С одной стороны, медики у них давно бьют в барабан: избыточный вес и соответствующие болячки здесь превышают показатели любых других стран. Но с другой – народ настолько плотно подсел на всю эту дрянь, что медиков никто не слушает. А эти ублюдки из "Макдоналдса" теперь еще и типа как "выступают за здоровое питание". Прям рок-музыка против наркотиков, один в один.

– Странно, – вздохнул Сергей. – Явно давно пора заниматься этим на правительственном уровне. Что же никто не занимается?

– А как ты этим займешься? – сказал Игорь. – С одной стороны, тут вроде пропагандируют занятия спортом и здоровое питание. С другой – ты же не сможешь законодательно уничтожить продажу этой химической отравы и индустрию фастфуда? Более того, попробуй хотя бы просто где-нибудь вякнуть, что в литровой бутыли кока-колы содержится два ведра сахарозаменителя, – тебя за это тут же зароют. На этом говне же такие бабки делаются – никакие наркотики и рядом не лежали. Вот у них и получается, что за здоровьем следят в основном только состоятельные люди. Как худой – значит, богатый. Как жирная тумба – значит, какой-нибудь средний или ниже среднего класс. А так как у них этого среднего и ниже среднего – миллионы...

– Да, печально, – сказал Сергей. – Я, конечно, слышал, что тут от фастфуда народ разносит, как на дрожжах, но не ожидал, что это реально сильно бросается в глаза.

– Что бросается? – вмешался в разговор Вадик, который закончил, наконец-то, выяснять подробности случившегося "номер два" у своего наследника.

– Жирнюки в глаза бросаются, – объяснил Сергей. – В Москве реально жирного человека можно по полгода не встретить. А тут – на каждом шагу.

– Во-первых, не жирный, а человек с нарушенным обменом веществ, – сказал Вадик. – У нас тут не принято называть людей жирными.

– Вадь, да какая разница, как их называть, – возмутился Сергей, – жертвами неправильного обмена или следствием геноцида "Макдоналдса". Они – реально жирные. Больные люди. Им же самим с этим жить очень тяжело.

– Не понимаю, с чего тебя это так волнует, – пожал плечами Вадик. – Пусть они сами на эту тему волнуются. А ты за своей фигурой следи.

– Я слежу.

– Ну вот и следи!

– Ша, ребята, не будем скандалить, – вмешался Игорь. – Серег, тут что-то доказывать бесполезно. И Вадик прав, это их собственные проблемы. Они же не видят, во что превратились. Это такое свойство человеческого организма, типа как защита. Ты же, когда стареешь, не понимаешь, насколько ты изменился. Просто потому, что это все происходит постепенно. Вот и у них все происходило постепенно. Сначала были крепкие, здоровые и жилистые переселенцы. Потом потихоньку изобрели раствор гудрона в воде и фастфуд. Здоровые и жилистые потомки переселенцев стали превращаться в слонопотамов. Но это все не в один день. И даже не за одно поколение. Сейчас сравни нынешних американцев и первых потомков пассажиров "Мэйфлауэра" – разница будет просто колоссальная. Но разве кто-то от этого перестанет жрать гамбургеры? Не перестанет.

– Каждый сам для себя решает, что и как он будет жрать, – заявил Вадик. – Поэтому я вообще не понимаю этих разговоров. Не хочешь жрать гамбургеры – не жри, никто не заставляет. Не хочешь пить кока-колу – не пей, делов-то.

– Я волнуюсь за американскую нацию, – объяснил Сергей.

– От имени американской нации, – торжественно сказал Вадик, – разрешаю тебе за нее не волноваться. Она сама разберется. Если тебе нужна какая-то официальная бумага на этот счет, я ее завтра сделаю. С печатью.

– Ну, как хотите, – ответил Сергей. – В конце концов, это ваши проблемы.

– Да, это наши проблемы, – раздраженно сказал Вадик. – И я не понимаю, чего ты в них лезешь.

– Тем более, Серег, – заметил Игорь, – попробуй тебе самому намекнуть о том, что негоже сидеть по четырнадцать часов за компом и не заниматься спортом, так как это реально паршиво влияет на здоровье. Не менее, заметь, паршиво влияет, чем питание фастфудом! Ты куда пошлешь такого намекатора?

Сергей задумался. Намекатора он бы послал далеко. Хотя и сам понимал, что многовековое просиживание за компьютером здоровья никак не добавляет.

– Молчит, – заметил Вадик Игорю. – Чует правду.

– Да, согласен, – нехотя признался Сергей. – Их проблемы – это их проблемы. Мои проблемы – это мои проблемы.

– Ну и славно, – обрадовался Игорь. – Предлагаю по случаю внезапного замирения слопать по гамбургеру и залить это дело како-колой, чтобы внутри все с гарантией было уничтожено.

– Кока-колой, – поправил Вадик.

– Нет, – заспорил Игорь, – именно како-колой. Это ее настоящее название. От вас просто скрывают.

– Кто скрывает? – удивился Вадик.

– Масоны, разумеется, кто же еще? – объяснил Игорь. – Масоны специально уничтожают американское население, чтобы захватить вашу землю – у них-то земли мало. Мы, русские, на вашу землю также претендуем, но пока заняли за масонами. Мы вторые в очереди.

– У Игоря явно начался голодный бред, – сказал Сергей, чтобы предотвратить взрыв негодования у Вадика, который обычно болезненно реагировал на всякие шуточки и наезды в сторону своей родной Америки.

Вадик тяжело вздохнул и строго посмотрел Игорю в глаза. Тот ответил чистым и светлым взглядом – мол, старичок, ты же знаешь, я врать не буду, не тот характер. Вадик снова вздохнул, посмотрел на часы и сказал:

– А вот гамбургеры отменяются. Уже время, пора в кафе выдвигаться. Там ужин, потом концерт.

– Ура, гамбургеры отменяются, – обрадовался Сергей.

– Я имел в виду, что мы их сейчас есть не будем, – объяснил Вадик. – Зато в кафе там отличный выбор бургеров. Пошли.

Джазовый концерт

Как выяснилось, Вадик их не зря торопил, потому что от того места, где они находились, до джазовой кафешки было идти порядка часа. Тем более что Вадик их очень хотел провести хотя бы мимо Центрального парка.

– Центральный парк, Центральный парк, – ворчал Игорь, которому явно за сегодня надоело ходить собственными ногами. – Можно подумать, что у нас в Москве парков мало...

– Уже мало, – заметил Сергей, целеустремленно шагая вслед за Вадиком. – Старик Батурин три четверти извел на свои "элитные застройки".

– Разница менталитетов, – заметил Вадик. – У нас мэры парки засаживают, а у вас – уничтожают.

– Ты вообще молчи, – распорядился уставший и, соответственно, злобный Игорь. – У вас тут жирных негров линчуют кока-колой – забыл, что ли? А Лужок хочет как лучше.

– Как лучше для своей супружницы он хочет, – пробурчал Сергей.

– Хоть бы и так, – не стал спорить Игорь. – Просто был бы ты мэр, неужели для супружницы не постарался бы?

– Это называется "коррупция", – пояснил Вадик. – У нас за это сажают.

– Неудивительно, – сказал Игорь. – Зловещий оскал мира чистогана – что ты хочешь с него вообще? У вас человек не может быть другом своему близкому родственнику. А у нас – может.

– Он когда злится, всегда такую фигню несет? – спросил Вадик у Сергея.

Тот неопределенно пожал плечами – мол, сам же видишь, чего тогда спрашиваешь.

– Батурин любит свою Лужкову, – продолжил придуриваться Игорь, – поэтому подарил ей половину Москвы. Вот ты, – спросил он Сергея, – готов был бы подарить любимой половину Москву?

– Да я хоть целую, – признался Сергей, – только после Лужка там дарить нечего. Все уже у Батуриной.

– Ну, кто успел, тот и съел, – объяснил Игорь и посмотрел в сторону Центрального парка. – Выглядит прикольно, но не более того.

– Сейчас просто погода не та, – сказал Вадик. – Пасмурно и темнеет. Вот днем, когда солнце, красотища просто.

– Тогда зачем нас сюда вел, изверг? – спросил Игорь. – Поклониться любимому месту Вуди Аллена? Так он кроме этого места еще всякие другие места любит. В основном женские...

Вадик совсем разобиделся и прибавил шагу так, что Игорю с Сергеем за ним пришлось буквально бежать.

– Вот припустил-то! – прокричал Игорь Сергею. – Торопится к своим гамбургерам.

– Я тороплюсь на встречу с джазом! – прокричал в ответ Вадик.

– Тогда фигли ты бежишь, как лань трепетная?! – проорал Игорь. – Джаз – искусство толстых. А ты с таких пробежек схуднешь так, что тебя ни в какой джаз не пустят...

Вадик ничего не ответил и припустил еще быстрее. Через десять минут друзья уже стояли у входа в небольшое джаз-кафе.

– Ура, ура, добежали до гамбургеров! – прокричал Игорь, врываясь внутрь.

– Вот и приводи вас в храм искусства, – проворчал Вадик, заходя вслед за Игорем. – Вас приводишь послушать хорошую музыку, а вы все о еде.

– О гамбургерах говорил ты, – напомнил Игорь, снимая куртку и садясь за стол, на который указал Вадик. – Но лично я уже настолько хочу жрать, что слопаю хоть гамбургер, хоть чизбургер, хоть расписание зимних джазовых концертов...

Кафешка оказалась небольшая и уютная. На стенах были развешаны портреты всяких знаменитых джазменов с их автографами, небольшая сцена находилась не на возвышении, а даже чуть ниже уровня столиков, так что возникало впечатление, что зрители как бы спускаются к сцене по небольшому амфитеатру.

Голодный Игорь подошедшей официантке перечислил чуть ли не половину меню, и она очень удивилась, когда поняла, что этот мужчина заказывал еду не на всю компанию.

Сергей же так долго не мог решить, на каком блюде остановить свой выбор, что Игорь не выдержал, взял у него меню и что-то продиктовал официантке. Вадик, как завсегдатай, меню знал наизусть, поэтому во время заказа блюд сидел со скучающим видом, а когда до него дошла очередь, сказал что-то вроде "как обычно", после чего официантка упорхнула.

– Что ты мне заказал? – спросил Сергей у Игоря.

– Бургер, – ответил тот. – Ну и пиво, конечно.

Сергей внимательно посмотрел на друга, думая, что тот шутит. Но Игорь, судя по всему, и не думал шутить.

– Какой, на хрен, гамбургер? – наконец не выдержал Сергей. – На черта мне эта дрянь?

– Не гамбургер, – невозмутимо ответил Игорь, – а бургер по-нью-йоркски. Ты думаешь, что если в "Макдоналдсе" делают дрянные бургеры, то их нельзя нормально приготовить?

– Я фастфуд пинать не буду, – встрял в разговор Вадик, – но на самом деле хороший бургер – это просто класс. Попробуй, точно не пожалеешь.

– Судя по цене, – заметил Игорь, – бургер тут должен быть душевный.

– А чем это отличается от фастфуда-то? – спросил Сергей, для которого что бургер, что гамбургер – все было символом ненавидимого нынче фастфуда.

– Да всем, – сказал Игорь. – Котлетка делается из первосортной рубленой говядины, булочки из соответствующего хлеба, а дальше – особенности фирменных рецептов: кто-то использует маринованный лучок, кто-то свежий, помидорчики, листья салата, различные приправки и все такое. У каждого хорошего ресторана бургер свой собственный.

– То есть гамбургер, – попытался разобраться Сергей, – это барахло из фастфуда, а бургер – это благородное блюдо из ресторана?

– Типа того, – согласился Вадик, – хотя я гамбургеры из фастфудов люблю – они тоже вкусные.

– Не типа того, – сказал Игорь, тыкая вилкой в принесенный ему салат, – а ничего подобного! Вот ты, Вадик, живешь в Штатах, а при этом ни черта не знаешь, что вообще такое этот гамбургер.

– Да уж получше тебя знаю, – фыркнул Вадик, принимаясь, в свою очередь, за луковые кольца во фритюре.

– А где мой салат? – спросил Сергей, которому на данный момент принесли только стакан с пивом.

– Зачем тебе салат? – удивился Игорь. – Я тебе только бургер и заказал. Он здоровый, ты точно наешься. Там еще картошечка. Впрочем, картошечку я у тебя отберу, она вредная потому что, а мы с Вадиком отныне следим за твоим здоровьем. Ты же знаешь, тут в Штатах генофонд испорчен, люди быстро жиреют – мне бы не хотелось, чтобы ты разжирел до нашего отлета домой. Мне будет некомфортно сидеть рядом с тобой в кресле.

Сергей онемел от такой наглости.

– Как нашего Игоречка с его манерой общения до сих пор не пришибли? – удивленно спросил Вадик, накалывая на вилку очередное луковое колечко.

– Правду говорить легко и приятно, – заметил Игорь. – Хотя ее никто не ценит.

Сергей взял свою вилку и начал на нее накалывать салат с тарелки Игоря. Наколов изрядный пучок, он понес вилку ко рту, но не рассчитал движение руки, так что горсточка салата, взмахнув листочком на прощанье, аккуратно свалилась в его стакан с пивом.

– А что, – развеселился Игорь, – нормальный такой коктейль гринписовца получился. После этого коктейля пис точно будет – сплошной green.

– Я с тобой еще посчитаюсь, – пообещал Сергей, макая кусок хлеба в соус, который Вадику подали вместе с колечками.

– Ты лучше жди свой бургер, – предложил Игорь. – Сам меня благодарить будешь.

– Так что там с бургерами-гамбургерами? – спросил Вадик. – Ты меня в чем-то там обвинил.

– Всего лишь в невежественности по отношению к вашим национальным традициями, более ни в чем, – любезно ответил Игорь. – Вот скажи, что означает слово hamburger? Откуда оно взялось?

– И дураку ясно, – уверенно сказал Вадик.

– Давайте же его послушаем, – любезно откликнулся Игорь.

– Слово hamburger, – азартно сказал Вадик, не врубившись в издевку Игоря, – произошло от двух слов. От слова ham, которое означает "ветчина", и слова burger, которое означает бутерброд.

В этот момент Сергею принесли тарелку с бургером. Тарелка была здоровенная, на ней лежал большой круглый бутерброд с рубленой котлеткой и всякими овощами и приправами, вокруг бургера золотисто поблескивала картошка фри. Игорь потянулся было схватить руками ломтик картошки, но Сергей ему треснул вилкой по пальцу, чтобы тот отстал.

– Серег, – сказал Игорь, смерив друга презрительным взглядом. – Подними верхнюю булочку, плиз.

– Это еще зачем? – подозрительно спросил Сергей.

– Подними, не волнуйся, не трону я твой бургер.

Сергей приподнял булочку. Под ней на ложе из салата, лука и маринованных огурчиков лежала котлетка.

– Где тут ветчина, дубина? – спросил Игорь Вадика.

Тот внимательно оглядел котлетку. Ветчины там не было.

– Нету, – признался Вадик.

– А в фастфудном гамбургере ветчина есть? – продолжал допытываться Игорь.

Вадик подумал и вынужден был признать, что там ветчины тоже нету.

– Куда дели? – спросил Игорь. – Как ты думаешь?

– Съели? – предположил Вадик.

– Нет, мой друг, – ответил Игорь каким-то былинным голосом. – Не съели. И не выпили. Просто hamburger – он к ветчине не имеет ни малейшего отношения. И бургером стали называть бутерброды после появления слова hamburger, а не потому, что ham-burger – это бутерброд с ветчиной.

– Кстати, очень вкусно, – заметил Сергей, который отрезал от гамбургера небольшие кусочки, макал их в приправу и отправлял в рот. – Это тебе не "Макдоналдс".

– Еще бы, – обрадовался Игорь. – Я же говорил, что правильный бургер – штука реально вкусная.

– Ну так откуда произошло это слово? – спросил Вадик, которому тоже принесли какой-то хитрый бургер.

– Знаешь, есть такой город в Германии – Гамбург называется? – спросил Игорь.

– Ну да, – ответил Вадик и задумался. – Да ладно, – сказал он, – ты хочешь сказать, что наш гамбургер произошел от их Гамбурга?

– Ага, – кивнул Игорь. – Немецкое burg означает замок, город. Бюргер – горожанин. Гамбургер – парень из Гамбурга. Видать, какой-то парень из Гамбурга придумал класть котлетку между двух булочек, вот и все дела. А вы тут все ветчину ищете, умники...

– Еще бургер похож на башенку замка, – высказал свое предположение Сергей.

– И на две булки с котлетой, – подхватил Игорь.

– А мне, если честно, – признался Вадик, – пофиг, откуда это все произошло. Лишь бы вкусно было.

– Во-во, – сказал Игорь, – Иваны, родства не помнящие.

– Тогда уж Джоны, – поправил его Сергей.

– Я это и имел в виду, – сказал Игорь.

В этот момент вокруг сцены загорелись небольшие осветительные прожекторы и там началось какое-то движение.

– Концерт начинается, – обрадовался Вадик. – Слава богу! А то надоели мне уже эти уроки русского языка.

– Американского, – поправил Игорь.

– Я это и имел в виду, – сказал Вадик.

Игорь махнул рукой в знак того, что он готов еще поспорить, но умолкает из уважения к высокому искусству.

На сцене между тем появились два человека – задумчивого вида худенькие негры в джинсах и рубашках-ковбойках. Один из музыкантов был в черных очках и с саксофоном, другой держал в руках жестянку cowbell – "коровий колокольчик" – и палочку, чтобы ударять по этому инструменту.

Саксофонист начал что-то увлеченно рассказывать. Игорь его внимательно слушал, одновременно ковыряя свой бургер и кольца кальмаров в кляре.

– Что он говорит? – шепотом спросил Сергей Вадика.

– Они типа как экспериментальный джаз играют, – перевел Вадик. – Надеются, что их оригинальная манера исполнения найдет свой путь к сердцам слушателей. Потому что они новаторы и...

– И элеваторы, – закончил за него Сергей. – Понял, спасибо. Я тогда доем пока...

Доесть и Сергей, и Игорь успели без всяких проблем, потому что, когда негр с саксофоном закончил говорить, в дело вступил негр с колокольчиком. Он говорил очень зажигательно, при этом еще и бурно жестикулируя, так что периодически задевал палочкой об инструмент и тот отзывался глухим жестяным звуком.

– Не понял, – снова спросил Сергей Вадика, – он что, уже играть начал?

– Да нет, – досадливо сказал Вадик, – тоже рассказывает, какие они новаторы и как им надоело играть традиционный джаз. Кстати, я их ни разу не слышал, здесь обычно просто хороший джаз. Без всяких новаций.

– Ну, может, эти залепят что-нибудь эдакое, – благожелательно сказал Игорь, который в сытом состоянии был готов слушать что угодно, даже коровий колокольчик.

Наконец второй негр закончил говорить, музыканты поклонились и... ушли со сцены.

– Вот те на, – удивился Игорь. – А чего с инструментами выходили-то?

На сцену между тем вышел еще один негр в джинсах, ковбойке и в шляпе, который сел за рояль, откинул крышку и взял одну пронзительную ноту. После чего застыл.

– Нота ля третьей октавы им была исполнена с должным блеском, – тихонько прокомментировал Игорь. – Интересно, дойдет ли дело сегодня до остальных нот.

Шляпный пианист взял ноту ми и снова застыл.

– Плохо дело, – сказал Игорь. – Такими темпами до второй октавы он не скоро доберется.

Пианист поднял обе руки и взял какой-то мощный аккорд в районе контроктавы.

– Вот это дело, – обрадовался Игорь, – наконец-то пошел реальный музон.

Но на этом аккорде пианист снова застыл, причем надолго.

Когда аккорд почти утих, на сцену поднялся парень с коровьим колокольчиком и начал на нем выстукивать какой-то простенький ритм: "Там, та-та-та там, там, та-та-та там..."

– Камон эврибади! – хулигански пискнул Игорь, но Вадик на него гневно зашикал – мол, ты же не в пивняке, не мешай людям музицировать.

Под этот простенький ритм пианист, раскачавшись за какие-то две-три минуты, снова бумкнул аккорд в басах. Некоторые зрители нервно зааплодировали. Игорь тоже стал бешено аплодировать, гневно кося глазом в сторону Вадика – мол, имею полное право, раз зал также поддерживает.

Второй мощный аккорд, видимо, истощил силы пианиста в шляпе, так что он за своим роялем опять заглох и никаких звуков больше не издавал.

Зато на сцену вышел саксофонист, чье появление вызвало сдержанное оживление зала.

– Как бы мне еще пива заказать? – шепотом спросил Игорь Вадика, но тот от него отмахнулся – мол, не мешай, сейчас начнется самое интересное.

Саксофонист сунул мундштук в рот и неожиданно издал длинный визгливый звук. Игорь от неожиданности уронил наколотое на вилку колечко кальмара прямо в разверзнутую пасть бургера.

Парень на коровьем колокольчике застыл неподвижным изваянием – то ли его хватил удар от этого жуткого визга, то ли так полагалось по замыслу неизвестного композитора. Пианист вообще не подавал признаков жизни – он так и застыл за роялем, держа руки на последнем аккорде.

Саксофонист наконец перестал визжать своим инструментом, на секунду замолчал, после чего начал что-то рассказывать прямо в мундштук. Инструмент при этом выдавал какие-то унитазные звуки: порыкивал, похрюкивал и всхлипывал.

Парень с колокольчиком опять начал выстукивать тот же ритм. Пианист очнулся от многовековой летаргии и стал шкодливо плюхать пальчиками по клавишам третьей и четвертой октав.

– Что он говорит-то? – спросил Сергей друзей.

– Анекдот рассказывает, – объяснил Игорь, заливая бургер кетчупом. – Уехал, грит, муж в командировку...

Вадик сидел с таким кислым лицом, как будто съел уксусное пирожное с соусом из сока двадцати лимонов.

– А что, – заметил Игорь, – после этой гадостной Уитни Хьюстон послушать хороший качественный джаз – одно удовольствие, между прочим. Я рад, что сумел приобщиться к прекрасному в лице этих наследников Дюка Эллингтона.

– Это не наследники Дюка Эллингтона, – сказал озверевший от музыкальных экспериментов Вадик. – Это фуфлыжники какие-то.

Саксофонист вдруг опять взял какую-то очень визгливую высокую ноту, и Вадика перекосило, как от зубной боли.

Пианиста эта нота подхлестнула, и он перенес свою активность в левую часть рояля, забасив по полной программе.

Парень с коровьим колокольчиком неожиданно сменил ритм. Но на общую ситуацию легкого дурдома это никак не повлияло.

Игоря визгливый саксофон подвиг на активные действия. Он нашел глазами официантку, которая, казалось, заворожено слушала музыку в другом конце кафе, поднял свой пустой бокал из-под пива и начал мимикой и жестами требовать продолжения банкета. Официантка смотрела на Игоря немигающим взглядом и на его пантомиму отчаяния не реагировала ни одним мускулом лица.

– Зря стараешься, – сказал Вадик. – Во время исполнения они ничего не разносят – чтобы не мешать музыкантам.

– Вадь, – возмутился Игорь, – ты хочешь сказать, что этим музыкантам хоть что-то в этом мире может помешать? Да им даже Годзилла, напавшая на Нью-Йорк, не помешает.

Пианист как будто услышал эти слова Игоря и разразился бурным бряцаньем по всем клавишам рояля, причем в этой "музыке" не было ничего человеческого.

– Эммерих, симфония номер три, тема Годзиллы, – прокомментировал Игорь.

Саксофонист, которому передалась экспрессия пианиста, добавил темпа и начал быстро-быстро бегать по клавишам своего инструмента, одновременно выдавая нечто невообразимое в мундштук: он снова рассказывал анекдоты, призывал гнев богов на головы всех плохих парней, стонал, икал и пытался изображать паровозный свисток.

Посреди всей этой вакханалии только исполнитель на коровьем колокольчике совершенно невозмутимо бряцал по своей жестянке и бурных эмоций, в отличие от своего вербального выступления перед началом концерта, никак не проявлял.

– А мне, кстати, нравится этот музыкант на жестянке, – заметил Игорь. – Есть в нем какое-то достоинство. И дудукает тихо, в отличие от этих двух бесноватых.

Парень за роялем и саксофонист в этот момент, судя по всему, дошли до вершины своего творческого экстаза, так как разразились совершенно кошмарной какофонией звуков. Но это, к счастью, продолжалось недолго, после чего они вдруг резко замолчали и стали кланяться благожелательной публике.

Что интересно, публика действительно была благожелательной, потому что в зале даже раздались аплодисменты – не переходящие, впрочем, в овацию. Взмокший пианист снял шляпу и промакивал лоб платочком, одновременно кивая головой во все стороны, а саксофонист отвешивал поясные поклоны, отчего во все стороны от него разлетался пот.

– Вадь, – сурово сказал Игорь, – если здесь больше не наливают, то что мы вообще тут делаем? Ты же сам понимаешь, что это не музыка, а просто издевательство какое-то.

– Да, – печально сказал Вадик, – спорить трудно. Я не знаю, почему именно сегодня мы нарвались на этих придурков. Но мне-то откуда было знать?

– Ты не виноват, – утешил его Игорь, – ты хотел как лучше. Кстати, я бы действительно с удовольствием бы послушал хороший джаз. А этих экспериментаторов надо лишать права прикасаться к инструментам до конца жизни. Боже мой, – вдруг всполошился Игорь, – Вадик же за это еще и свои деньги платил!

– Да на деньги-то плевать, – расстроено сказал Вадик, – дело ведь не в деньгах.

– Пошли отсюда, – скомандовал Игорь, поднимаясь со своего места. – Поехали домой, там у нас еще осталось много бурбона. Он нас утешит. А то я, если что-нибудь не выпью, сегодня не засну.

Вадик с Сергеем не стали спорить, поднялись из-за столика и вышли из джаз-кафе. Сергей краем глаза заметил, что еще из-за двух-трех столиков народ поднимался с явным намерением как можно быстрее свалить из этого храма искусства...

Но быстро доехать домой у них не получилось. До стоянки-то друзья добрались за каких-то полчаса, но путь в Нью-Джерси получился достаточно своеобразный. Вадик в процессе руления домой увидел впереди на эстакаде пробку, поэтому решил поехать в объезд через Ньюарк, для чего свернул с шоссе и начал пробираться через какие-то безлюдные улочки.

Сергей с Игорем сначала делились впечатлениями о прошедшем концерте, не обращая внимания на то, куда они едут, но где-то через пятнадцать-двадцать минут Игорь заинтересовался окружающей обстановкой.

– Вадь, – спросил он. – А чего мы с шоссе-то свернули? До твоего Маттавана нам же по шоссе практически по прямой.

– Там впереди на эстакаде трафик был, – объяснил Вадик. – Я это место знаю, там минут двадцать можно простоять.

– Хм-м, – хмыкнул Игорь. – Пока на данный момент мы уже двадцать минут едем черт знает где. Кстати, где мы?

– Это окраины Ньюарка, – объяснил Вадик.

– Где аэропорт?

– Да, здесь аэропорт. Заодно вам городишко этот покажу, он интересный, – пообещал Вадик.

– Что тут интересного? – спросил Игорь. – Археологический музей? Национальный парк Ньюарка? Сейчас в ночи это страсть как актуально! Вези нас, доблестный драйвер, вези!

– Хорош издеваться, – сказал Вадик, крутя руль. – Посмотрите на город, что тут плохого? Все равно объезжать. Кстати, тут Уитни Хьюстон родилась...

Игорь сделал невообразимое выражение на лице, замолчал и стал смотреть в окно. Машина ехала по совершенно пустым улицам. Людей практически не было видно, другие машины также попадались крайне редко.

– Знаете, – сказал Сергей, – я во многих голливудских фильмах видел нечто подобное. Простые белые люди съезжают с оживленного шоссе в какой-то неблагополучный район и едут по таким же улицам. Потом останавливаются на светофоре, к их машине подбегают жуткие негры, фигачат бейсбольными битами по стеклу, ну и дальше, надеюсь, понятно.

– А что дальше? Избивают или насилуют? – заинтересовался Игорь.

– В разных фильмах по-разному, – объяснил Сергей. – Где-то избивают, где-то насилуют. В общем, ничего хорошего.

Вадик в этот момент остановился на светофоре. Игорь показал рукой в окно – по направлению к светофору шли два негра, неся какие-то длинные предметы в руках. Нервы у Сергея окончательно сдали.

– Гони! – заорал он Вадику, тот от неожиданности ударил по педали газа и проехал светофор на красный свет.

– Серег, ты офигел? – возмущенно спросил Вадик. – Хорошо еще, что машин там не было, разбились бы к черту.

– Блин, но там же негры шли с какими-то палками, – объяснил Сергей.

– Вообще-то, палки были обернуты цветной бумагой, – заметил Игорь. – Рождество же. Может, это были посохи Санта-Клауса. Йо-хо-хо!

– Сам ты йо-хо-хо, – передразнил его Сергей. – Расфигачили бы стекла, было бы не до йо-хо-хо.

– Кстати, могли, – неожиданно подтвердил Вадик. – Тут городок своеобразный. Раньше здесь жили богатые евреи. А потом сюда в больших количествах начали заселяться негры и евреи потихоньку свалили. Криминальная обстановка, разумеется, резко возросла.

– Оголтелый расизм, – заметил Игорь. – Богатые евреи совершают кучу финансовых махинаций, но это никто преступлениями не считает. А несчастные негры покурят косячок – сразу растет кривая преступлений.

– Ну так это же просто полицейские сводки, – сказал Вадик. – Я-то тут при чем? Я не расист. У меня даже в друзьях негр есть – он эфиопский еврей.

– Лично мне больше нравятся преступные богатые евреи, – высказался Сергей. – Они, по крайней мере, не разобьют стекло машины и меня не измудохают.

– Ты должен смотреть в перспективе, – сказал Игорь. – Лучше сегодня получить по роже, чем стать жертвой финансовых махинаций в дальнейшем.

– Я пас сегодня получать по роже, – объявил Сергей. – Мы это Рождество хотя и не отмечаем, но все равно нехорошо получать по роже в любое Рождество. Это тебе любой Диккенс скажет.

– Кстати, Вадь, – заинтересовался Игорь. – А почему мы в Рождество слушаем какую-то кошмарную музыку и ездим по негритянским кварталам, откуда свалили всякие богатые евреи?

– Ну так мы же католическое Рождество не отмечаем, мы же евреи, – сделал страшное признание Вадик.

– А что вы отмечаете – Хануку? – поинтересовался Игорь.

– Хануку тоже не отмечаем, мы же не религиозные евреи, – объяснил Вадик.

– Так что вы отмечаете-то?

– Новый год мы отмечаем, – сказал Вадик. – Мы же бывшие советские люди. Круче Нового года у советского человека праздника нет.

– Аминь, – сказал Сергей. – Вадь, мы отсюда когда-нибудь выедем? Ну правда на нервы действует. В Рождество – и народа на улице почти нет. Почему?

– Может, телевизор смотрят? – высказал свое предположение Игорь. – Выступление президента и все такое.

– О, – обрадовался Вадик, увидев какой-то указатель. – Вон этот поворот на шоссе, значит, я правильно еду. Сейчас выедем, не бояться.

И действительно, через несколько минут машина вырулила на шоссе и помчалась в сторону Вадикового дома.

Там их встретили Марина, которая Рождество отмечала просмотром какого-то фильма по телевизору, и свежеприготовленная к празднику турка. Трое друзей после переживаний во время поездки по Ньюарку сильно оголодали, так что быстро умяли каждый по здоровенному куску индейки, чем осчастливили Марину как минимум на три дня вперед.

После этого выпили за Рождество, за искусство и за навигационные способности Вадика, сумевшего вывести автомобиль из логова негров с рождественски изукрашенными палками, после чего отправились спать – на следующий день Игорь с Сергеем во второй половине дня собирались улетать к подругам в Сан-Франциско.

[ продолжение ]

(все выпуски "Американской арии князя Игоря")

© 1998–2019 Alex Exler
16.12.2009

Комментарии 29

Что-то начинаю подозревать, что до девушек повествование не дойдёт или дойдёт в последний момент... 😒((
09.01.10 03:16
0 0

Ура! 😄
08.01.10 22:28
0 0

В среду.
08.01.10 21:25
0 0

Меня уже ломает - почти месяц без нового Князя... где же продолжение???
08.01.10 21:21
0 0

отличная глава
22.12.09 23:25
0 0

I need more cowbell!!! (c) Mr Dickinson 😄
20.12.09 08:11
0 0

А этот "концерт" имеет реальный прообраз?
18.12.09 15:02
0 0



Tumbo4ka: А этот "концерт" имеет реальный прообраз?





Конечно. Довелось как-то побывать. Но я совершенно не запомнил название ансамбля смелых экспериментаторов.


18.12.09 15:06
0 0

– Ты думаешь, что я один по Западному побережью рулить буду?

Нью-йорк на Восточном, имхо

Фрагмент про гамбургер напомнил беседу про Рояль чизбургер в Криминальном чтиве 😄

Алекс, по тексту встречаются опечатки в окончаниях слов. Предлагаю сделать формочку как у Каганова, а читатели в благодарность за удовольствие от прочтения поработают редакторами. Просто в комментах лично мне неудобно писать про опечатки, ведь читать-то интересно, а вместо "спасибо" или "понравилось" человек тыкает в опечатку.

Я правильно понял, что когда произведение будет завершено, будет бумажная версия? Тогда опечаток не должно быть. А если нет, то и фиг с ними.


18.12.09 11:34
0 0



Nick1978: Нью-йорк на Восточном, имхо





Ясный пень, на Восточном. Но они завтра улетают на Западное, об этом много раз говорилось.



Nick1978: Предлагаю сделать формочку как у Каганова, а читатели в благодарность за удовольствие от прочтения поработают редакторами





А смысл? Кто замечает, пишет в комментах или письмом.



Nick1978: Просто в комментах лично мне неудобно писать про опечатки, ведь читать-то интересно, а вместо "спасибо" или "понравилось" человек тыкает в опечатку.





Чего неудобного? Наоборот я только буду благодарен.



Nick1978: Я правильно понял, что когда произведение будет завершено, будет бумажная версия?





Да, конечно. Но перед печатью обязательно будет корректура.


18.12.09 11:59
0 0

джаз-концерт)))
браво, Алекс!
17.12.09 12:52
0 0

Что ребята мне всё меньше и меньше нравятся. Игорь из весёлого приколиста-мажора превращается в какого-то быдлотуриста. Таких и настоящих отчётов о поездках много: мол пожрали, по молу прогулялись, концерт говно, вокруг жиртресты... осталось только официантку трахнуть для полного комлекта подобных туристов. А Сергей вообще стал каким-то телком тащащемся на поводке и лишь иногда мыча что-то невразумительное.

Это не к тому КАК написано, а к тому ЧТО написано 😄. Написано, как всегда с мастерством, этого никто не отнимет.

Кстати, отдельная полоса для автобусов в город есть только до 10 утра.
17.12.09 05:03
0 0

Что-то маловато позитива
16.12.09 15:33
0 0



Pauls: Что-то маловато позитива





А его кто-то обещал?


16.12.09 16:51
0 0

Опечатка, надо писать жиртрест.

Проверено по большому толковому словарю.


16.12.09 13:46
0 0

Сразу вспомнилось как Маршалл свой бургер по всему Нью-Йорку искал 😄
16.12.09 10:19
0 0



o.shneyder: Сразу вспомнилось как Маршалл свой бургер по всему Нью-Йорку искал





Ага 😉


16.12.09 10:22
0 0

"А тот факт, что по дорогам Америки при этом шныряло огромное количество всяких здоровенных трейлеров, которые свои полосы занимали практически целиком, окружающую обстановку также не облагораживал."

что-то какое-то очень странное предложение: кто или что там не облагораживал? факт что ли?
16.12.09 10:06
0 0

SinDmit: что-то какое-то очень странное предложение





Да, криво получилось, отредактировал.
16.12.09 10:12
0 0

cowbell, not cawbell.

Спасибо за рассказ! 😄
16.12.09 09:19
0 0

OglieOglie: cowbell, not cawbell.



Конечно. Опечаточка, спасибо, исправил 😉
16.12.09 09:26
0 0

Надо сказать, что сейчас толстяков не так уж много. Месяц назад вернулся из Нью-Йорка. Удивительное дело, но обещанных жирдяев надо ещё поискать! На Манхеттене, в Бруклине, на Лонг-Айленде - действительно толстого человека можно встретить довольно редко. В других (прибрежных) штатах Америки так же...
16.12.09 08:55
0 0



jekjek: Удивительное дело, но обещанных жирдяев надо ещё поискать!





Куда же они делись-то?


16.12.09 09:01
0 0