Дневник Васи Пупкина (19-й выпуск)

11.01.2000 1349   Комментарии (0)

Дневник Васи Пупкина (19-й выпуск)

[предыдущий]

15 сентября: Сегодня опять проснулся от звука папиковой электробритвы. Ну, думаю, снова будильник проспал. Потому что это у моего ненаглядного родителя манера такая: если я через 10 минут после звонка будильника не встаю, он начинает бриться не обычным станком, а электробритвой. Знает, хитрый предок, что мне звук электробритвы напоминает бормашину, и я от этого кошмара сразу же просыпаюсь, как говорится, в холодном поту, а рука – в горшке. И ничего я с этой манерой поделать не могу. Отец, все-таки, как ни крути. Хотя мамик говорит, что она в последнее время в этом сомневается. >

Кстати, думаете я не пробовал папика отучить от подобных нелегитимных средств моей побудки? Пробовал, еще как. Как-то раз в субботу папик долго не вставал, потому что вернулся домой под утро после своего покера. Я, недолго думая, вытащил из своей комнаты колонки от аудиоцентра, поставил их перед дверью и врубил "Мотли Крю" на всю катушку. Папик вскочил, заорал, как резаный: "Шухер! Землетрясение! Мамик, спасай Васю и баксы!", выскочил из комнаты, но тут увидел колонки и мою довольную физиономию…

Вот так всегда! Снова конфликт отцов и детей. Я даже не успел намекнуть, что меня лучше будить именно таким образом, вместо этой чертовой электробритвы, как папик забежал в мою комнату, выдрал CD-диск из магнитофона и затоптал его ногами, как дед Мазай зайца на завтрак (мы-то теперь знаем, что дед Мазай, которого в народе давно называют дед Мастдай, вытаскивал зайцев из реки с помощью багра, так что кроме как на жаркое они больше ни на что не годились).

Обидно, честное слово. Уж лучше бы он меня съездил, как обычно, каким-нибудь журналом, типа "Плейбоя". Зачем же хорошую музыку портить? У меня теперь этот диск вместо "Мотли Крю" выдает что-то похожее на Женю Осина, измученного двухмесячным запоем. Нельзя так к музыке относиться. Какой пример он подает молодому поколению в моем лице?

Ладно, что-то я отвлекся. Короче, просыпаюсь совершенно озверевший от этой чертовой электробритвы и, не продирая глаза, ползу на кухню. Смотрю, на улице еще темно, а папик задумчиво стоит в ванной и бреет зеркало. Увидел меня, посмотрел отсутствующим взглядом и говорит: "Простите, вы не подскажете, остановка метро "Сокол" скоро будет?" Ну, думаю, допился папик до водоплавающих велосипедистов. Сейчас ему мамик задаст. И как накаркал! На звуки бритвы выползает мамик с утренним обходом кухни, увидела эту картину, только открыла рот, как вдруг папик говорит:

- Пардон, мадам, мы с вами никогда не встречались в ночном клубе "Запеканочка"?

- Я тебе сейчас устрою запеканочку, - отвечает мамик, наматывая на руку полотенце. - Я тебе сейчас и запеканочку, и по затылочку, и все волосы тебе выдеру, несмотря на то, что уже почти ничего не осталось…

Я-то знаю, чем заканчиваются подобные встречи двух близких друг другу людей, поэтому отправился в свою комнату, чтобы вернуться раунду к пятому, не раньше.

Времени, между тем, было чуть меньше шести утра. Делать нечего - ну просто абсолютно. Уроки я все сделал, точнее, не сделал, еще вчера, музыку в такую рань слушать не хотелось, завтрак ждать смысла не было, потому что пока еще мамик нежно поговорит с папиком на предмет ночной пьянки, пока его протрезвит ласковым похлопыванием по всем частям тела полотенцем… Короче говоря, плюнул я на все и отправился шляться вокруг школы. Утренние прогулки, как говорят врачи, полезны для здоровья.

Пришел, хожу, гуляю. Вдруг смотрю – неподалеку нарисовалась до боли знакомая физиономия.

- Ба! – говорю. - Это же сам Анатолий Непокоренных, знаменитый руководитель известнейшей группы "Птеродактили"!

- Здорово, Пупкиндзе, - отвечает маститый руководитель. – Ты чего приперся в такую рань?

- А ты чего?

- Что у вас, барабанщиков, за манера – отвечать вопросом на вопрос? - недовольно морщится Толян.

- А что у вас, руководителей, за манера – вопрошать вопросом в ответ на мой вопрос, обращенный к твоему вопросу? – парирую я.

- Шустрый ты стал, Васек, - говорит Толян с какой-то завистью. – Небось, скоро меня с поста руководителя свергнешь.

- Да не бойся ты, - успокаиваю его я. – Никто на твои пожухшие по осени лавры руководителя не претендует.

- Это правильно, - удовлетворенно говорит Толян. – Потому что я жесток и страшен в подавлении народных бунтов. Прям, как Иван Грозный и Петр Первый в одном лице. Расстреляю из рогатки сначала всех через одного, потом каждого оставшегося второго, после чего наберу команду профессионалов. Короче, ты чего так рано заявился?

- Дома конфликт у олдов небольшой случился, - нехотя говорю я. – А под звуки разбиваемых тарелок спится как-то не очень. Плохие сны снятся. А ты чего в такую рань?

- Дело у меня, - отвечает Толян и сморщивает невероятно таинственную физиономию. – Хочется геройской славы.

- Это в каком смысле?

- В прямом. Ты что , не знаешь про все эти взрывы в Москве?

- Ну, знаю. А что?

- Думаешь, что нашей школе ничего не грозит?

- Может и грозит, - соглашаюсь я. – Хорошо бы, конечно, чтобы она нафик взорвалась, но чтобы людей там никого не было. Еще хорошо бы туда дневник успеть подложить. Вот тогда лафа будет.

- Странный ты парень, Пупкидзе, - говорит Толян и смотрит на меня как-то нехорошо. – Тебе толкуют о том, что можно реально прославиться, а ты все несешь какую-то чушь, как малолеток: школа взорвется, дневник сгорит… Тьфу!

- Ну а ты что предлагаешь? - не выдерживаю я. – Объясни толком.

- У нас наверняка в подвале заложена бомба, - шепотом говорит Толян. – Я вчера видел две подозрительные личности, которые крутились вокруг подвала. Они еще внутрь заходили…

- Да брось ты, - говорю. – У нас же подвал опечатан.

- Ага, опечатан… Они эту бумажку сняли, зашли внутрь с каким-то ящиком, а потом бумажку обратно тем же клеящим карандашом и приклеили. Ты же знаешь эти карандаши западные. Ими что клей, что не клей – результат один.

- Помню, - отвечаю. – "Glue pen" называется. Чистый глюпень, это ты прав. Я им один раз дневник разорванный склеивал. Дня два. Четыре карандаша извел, а как папик его в руки взял, он сразу и развалился, как игра у Спартака во втором тайме.

- Что ты опять про свои дневники? - сердится Толян. – Тебе о деле говорят. Короче, надо отправляться в подвал, обнаружить бомбу и сдать ее правоохранительным органам. Понял?

- Можно и не сдавать, - говорю я. – Мы ее лучше спрячем. Мало ли что… Перед новым годом будут полугодовые контрольные, так что может и пригодиться.

- В общем, это мысль, - задумчиво говорит Толян. – Хотя и неправильная. Потому что когда мы обнаружим бомбу, придется сдать ее органам. Чтобы после этого о нас во всех газетах написали, мол, героические школьники спасли родной город. Типа, любимый город может спать спокойно и все такое прочее. А мы в многочисленных интервью дадим рекламу своему ансамблю. Теперь въехал?

- Со всей дури, - отвечаю я.

- Барабанщик Пупкин к подвигу готов? – командирским голосом спрашивает Толян.

- Ясный пень! – бодро отвечаю я, и мы отправляемся в подвал.

(окончание 19-го выпуска следует)

[полный "Дневник Васи Пупкина"]

© 1998–2020 Alex Exler
11.01.2000

Комментарии 0