Antonina Yurchenko обнаружила:

Том Юэн стянул с Дебби красные трусики и начал поглаживать волосы, которые кучеряво кресс-салатились там, внизу.
(с) Девид Митчелл, "Лужок Черного Лебедя"

"Кучеряво кресс-салатились там, внизу" - это красиво, да. Образно. Больше блюда с кресс-салатом заказывать не буду.

В оригинале там, как я понял, фигурировало слово "cressy". А как еще это нужно было перевести? Кресс-салат также имеет наименование "клоповник посевной". Но "волосы, которые клоповнико-посевнились там, внизу" - это звучало бы несколько вызывающе, как я считаю.

Присядь, сынок, сегодня мы поговорим с тобой о коронавирусе.

Как говорится, с победой вас, Глеб Георгиевич.

Впрочем, там же написано "полезные сказки", так что нечего и придираться, как я считаю.

С огромным интересом послушал беседу Юрия Дудя с писателем Дмитрием Глуховским. Глуховский и писатель, на мой взгляд, отличный, и большой умница сам по себе: я давно уже не пропускаю ни одну передачу с ним на "Эхе". Также он, несмотря на известность и на серьезные достижения в жизни, человек очень самоироничный, что мне всегда импонирует.

Отличный разговор получился, причем буквально обо всем: о работе Дмитрия в "Раша тудей" в середине двухтысячных, о раскрутке книги "Метро" Константином Рыковым, о его отношении к Путину и к РПЦ, о том, откуда у многих россиян восхищение Сталиным, о кризисе среднего возраста, о том, как пишутся новые книги, о его личной встрече с Финчером и так далее и тому подобное.

Так что вот прям рекомендую.

P.S. Кстати, с неделю назад с большим удивлением выяснил, что я сам, оказывается, имею кое-какое (вполне, впрочем, косвенное) отношение к первоначальной раскрутке книги "Метро". Об этом мне сам Дмитрий и рассказал, цитирую:

Когда все начиналось с Метро 20 лет назад, обсуждение моей книги на вашем форуме мне дало несколько тысяч переходов.

По тем временам это был просто праздник ))

Сайт творческой студии "БК-МТГК". Создан двадцать лет назад для пропаганды советской культуры и образования. Часть разделов там сильно политизированная - всякая "правдивая история СССР" и прочая муть, - однако там есть несколько разделов, за которые создателям сайта - огромное спасибо, потому что там действительно уникальные подборки, которые они делали много лет. 

Раздел "Советская книжная иллюстрация" - просто великолепный! Подборки сделаны по легендарным художникам-иллюстраторам - вот, например, раздел Генриха Валька. Все книги выложены в формате DjVu, то есть они отсканированы как есть: со всеми иллюстрациями и цветными вкладками. Вот, например, "Незнайка на Луне" - гениальная книга с великолепными иллюстрациями!

Как читать этот формат на ПК? Есть хорошая бесплатная программа WinDjView (русский поддерживает).

Смотрите, какая прелесть!

Сейчас для Юного Каталана накачаю своих любимых детских книг - он по-русски нормально читает.

Еще один замечательный раздел - "Советские радиоспектакли". Можно слушать прямо на сайте, а можно скачивать в виде MP3-файлов - для этого нужно щелкнуть правой кнопкой мыши по плееру и выбрать "Сохранить аудио как...".

В общем, очень рекомендую, отличные разделы, прямо-таки уникальные подборки.

Ну и если вы будете пользоваться материалами, которые для вас собрали авторы сайта, поддержите их материально - они проделали огромную работу!

Читатель kra7508 напомнил, что сегодня - день рождения кота Шашлыка! А и действительно, первый выпуск был 25 августа 1999 года. Здоровый уже такой Шашлычок, 21 год исполнился.

Ну и вот вся книга целиком, раз такое дело. Из печатных изданий она у меня была вторая по популярности, ее переплюнула только "Записки невесты программиста" - у той тираж был что-то там порядка 125 тысяч, у "Шашлыка" - под 100 тысяч. Причем 100 тысяч - это только в "АСТ", до того мы сами где-то 20 тысяч экземпляров продали вот этого первого выпуска. В "АСТ", кстати, обложку паршивую сделали, мне моя (см. ниже) нравится на порядок больше.

Валерий Роньшин, "Детский садик №13". Отличная шизуха!

Один рассказик из этой книги - "Новая мама". Не самый лучший. Но трогательный.

Жили-были мама, папа и девочка Маруся. И всё у них шло прекрасно. Папа бегал по магазинам, обеды готовил, стирал, шил… короче, хозяйством занимался. Мама в цирке работала акробатом-эксцентриком: она складывалась в несколько раз и забиралась в малю-у-усенький сундучок. Зрители ей за это аплодировали, а в кассе ей за это платили денежки.

Ну а девочка Маруся ходила в школу.

Так они и жили.

Но вот в один прекрасный день… мама исчезла.

Неделю мамы нет, две недели… месяц… Как сквозь землю провалилась.

Девочка Маруся уже и волноваться начала.

— Не волнуйся, доченька, — успокаивает её папа. — Найдётся мама.

А тут звонок в дверь: дзинь-дзинь. Заходит в квартиру модно одетая женщина.

— Вот и мама пришла! — улыбается папа.

— Папа, ты что?! — говорит Маруся. — Какая ж это мама?!

А папа рукой машет.

— Доченька, ну не всё ли тебе равно? Была одна мама, теперь другая. Все женщины одинаковы.

А незнакомка потрепала Марусю по щеке и сказала:

— Новая вещь, детка, она завсегда лучше старой.

Потом к маминому шкафу подошла и створки распахнула.

— Ух ты! — обрадовалась. — Одёжки сколько! Да вся моднявая!

Звали новую маму Дарья Петровна. Работала она продавщицей. Пивом торговала.

Ну что ж… стали опять они жить втроём. Папа, Маруся и Дарья Петровна.

Да только с того дня снится Марусе каждую ночь один и тот же сон. Словно бы хоронят её на кладбище. И она присутствует на собственных похоронах. Но её никто не видит, кроме Дарьи Петровны.

А Дарья Петровна с нехорошей такой усмешечкой говорит:

— Вот ты, Маруся, и померла наконец.

В одну из ночей проснулась Маруся от страха и видит, что не у себя в кроватке она лежит, а в тёмном лесу.

Да ещё и связанная по рукам и ногам.

Еле развязалась Маруся и побежала домой. Прибегает — а там свадьба. Папа на Дарье Петровне женится!

Вбежала Маруся в комнату.

— Папа! Папа! — кричит. — Дарья Петровна меня связала и в тёмном лесу бросила!

А папа молчит и как-то странно на Марусю смотрит. И все гости тоже умолкли и тоже странно смотрят.

— Доченька, — наконец говорит папа. — Откуда ты взялась? Мы ж тебя вчера похоронили. И поминочки справили.

— Как похоронили? — обалдела Маруся.

— Очень просто, — отвечают гости. — Ты умерла, мы тебя в гроб положили, снесли на кладбище и в землю зарыли.

— Да! Да! — выскочила из-за стола Дарья Петровна. — Умерла, умерла, детка! Так что нечего тута… У нас и справочка с печатью имеется о твоей смерти.

И машет у Маруси под носом справочкой с печатью.

— Но папа, папа! — чуть не плачет Маруся. — Вот же я, живая! Неужели ты мне не веришь?!

— фу-у, — папа пот со лба вытирает. — Ну я-то, доченька, положим, тебе верю. Но это же ничего не значит, раз справка с печатью имеется.

— Да что ты с нею разговариваешь?! — орёт Дарья Петровна. — Не видишь что ли, что она самозванка! Гони её в шею!

— Вот именно, в шею! — подхватили гости. — Умерла так умерла!..

Папа обнял Марусю за плечи и шепчет ей на ухо:

— Доченька, ты бы, и правда, ушла отсюда. Погулять. А я тебе рубль дам. На мороженое. А, дочурка?..

— Мороженое, папа, стоит дороже, — со вздохом отвечает Маруся.

— А ты купи половинку. А то у меня только рубль. Остальные деньги Дарья Петровна забрала.

А Дарья Петровна их разговор подслушивает.

— Обойдётся без мороженого, — злобно шипит. — Ишь, наглая какая. Целое мороженое ей подавай. Сразу видно — самозванка. Та-то девка поскромнее себя вела.

Заплакала Маруся и побрела куда глаза глядят.

Брела, брела и забрела в самый дальний угол двора. На помойку. Смотрит: а на помойке сундучок валяется, с каким мама в цирке выступала. Подобрала Маруся этот сундучок, открыла…

А там — мама!!! — сложенная в несколько раз!.. Да не мёртвая, а живая!

Нет слов, как Маруся обрадовалась. Ну а уж как мама обрадовалась, тем более слов нет.

— Мама! Мама! — прыгает Маруся от счастья. — Как ты здесь оказалась?

— Как, как, — отвечает мама, а сама разгибается, сгибается, плечами шевелит; тело своё затёкшее разминает. — Папаша твой с Дарьей Петровной обманом засунули. Покажи да покажи, просят, как ты в такой маленький сундучок забираешься. Я и показала. А они сундучок на крючок и на помойку…

— Ни фига себе, — ахнула Маруся.

Короче, пошли они в милицию и рассказали всё как есть.

— Ни фига себе, — ахнули в милиции.

И тут же арестовали папу и Дарью Петровну. Посадили их в вагон и отправили в Сибирь. Папу на 10 лет, а Дарью Петровну на 20, потому что женщины дольше живут.

Ну а мама вскоре привела Марусе нового папу. Дядю Юру. Он художником работал. Деньги рисовал.

И стали они с тех пор жить богато и весело.

Эту статью великий Рэй Бредбери написал в 1979 году, как послесловие к своему роману "451 по Фаренгейту". Ее очень долго не переводили на русский, однако недавно перевод появился в издании "ЛитЛайф"

Удивительно, насколько актуально это звучит сейчас: за прошедшие годы проблема не только никуда не ушла, но и стала значительно более серьезной - мы живем в эпоху какого-то совершенно ублюдочного и тупорылого толерастия. 

Около двух лет назад [этот текст Брэдбери написал в 1979 году - прим. Иафет] я получил письмо от серьёзной молодой воспитанницы колледжа Вассара [один из семи старейших и наиболее престижных женских колледжей на восточном побережье США]: она писала, как ей понравились «Марасианские хроники», мой эксперимент в космической мифологии.

«Но, — добавляла она, — почему бы не переписать книгу, добавив больше женских характерных персонажей для соответствия веяниям времени?»

Несколькими годами ранее мне присылали множество писем с жалобами на те же «Марсианские хроники»: чернокожие в книге такие же пассивные, как дядя Том [главный персонаж романа Гарриет Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома", направленный против рабовладения в Америке], почему бы мне не переделать их?

Примерно тогда же пришло письмо от белого южанина, считавшего, что я неравнодушен к чернокожим и поэтому книгу нужно выбросить.

Недели две назад гора писем породила крохотную мышь: письмо от широко известного издательства, желающего переиздать для школьников мой рассказ «Ревун».

В рассказе я описал маяк как источник «Божественного огня» в ночи. И что с точки зрения любого морского существа он ощущается как Присутствие.

Редакторы удалили «Божественный огонь» и «Присутствие».

Около пяти лет назад составители ещё одной антологии для школьников собрали в одну книгу четыреста (примерно) рассказов. Спрашивается, как удалось втиснуть четыреста рассказов Твена, Ирвинга, По, Мопассана и Бирса в одну книгу?

Легко и просто. Сдерите с тела рассказа кожу, удалите кости, мозг, разрушьте, расплавьте, уничтожьте и выбросьте. Каждое количественное прилагательное, каждый глагол действия, каждую метафору тяжелее комара — вон! Каждое сравнение, которое даже идиота заставит улыбнуться — прочь! Любые авторские отступления, раскрывающие простоту мировоззрения первоклассного автора — долой!

Каждый рассказ, сокращённый, высушенный, отцензурированный, высосанный и обескровленный стал похожим на все прочие. Твен читался как По, который читался как Шекспир, который читался как Достоевский, который читался как Эдгар Гест. Каждое слово длиннее трех слогов было безжалостно вымарано. Каждый образ, требующий более чем мгновение для понимания — пристрелен и выброшен.

Начинаете осознавать эту проклятую чудовищную картину?

Как я отреагировал на всё это?

Послал их всех куда подальше.

Разослал им отказы — всем и каждому.

Выписал всей этой куче идиотов билеты в один конец в адское пекло.

Суть очевидна. Сжигать книги можно разными способами. И мир полон суетливых людей с зажжёнными спичками. Представители любого меньшинства, будь то баптисты/унитарии, ирландцы/итальянцы/траченные молью гуманитарии, дзен-буддисты/сионисты/адвентисты/феминисты, республиканцы, члены общества Маттачине [одно из первых открытых гей-движений в Америке], пятидесятники и т.д., и т.п., считают, что у них есть право, обязанность, воля, чтобы облить керосином и поднести спичку. Каждый болван-редактор, считающий себя источником этой всей занудной, безвкусной, похожей на манную кашу литературы, сладострастно вылизывает лезвие гильотины, примериваясь к шее автора, который осмеливается говорить в полный голос или использовать сложные рифмы.

В романе «451 по Фаренгейту» брандмейстер Битти рассказывал, как были уничтожены книги: то или иное оскорблённое меньшинство выдирало неугодные им страницы, пока книги не стали пустыми, умы — чистыми от мыслей и библиотеки закрылись навсегда.

«Закроешь дверь — они в окно пролезут, закроешь окно — они пролезут в дверь», как поётся в одной старой песне. Эти слова описывают мои постоянные злоключения с цензорами-палачами текстов, число которых ежемесячно растёт. Только полгода назад я узнал, что на протяжении многих лет редакторы издательства Ballantine Books вносили цензурные изменения в семидесяти пяти местах моего романа[«451 по Фаренгейту»], удаляя ругательства, дабы уберечь молодёжь в нравственной чистоте. Об этой изысканной иронии — подвергать цензуре книгу, посвященную цензуре и сжиганию книг в будущем, мне сообщили читатели. Джуди-Линн дель Рей, одна из новых редакторов издательства, получила текст книги без изменений и этим летом роман будет переиздан со всеми проклятиями и чертыханиями на своих местах.

Вишенкой на торте: месяц назад я послал студенческому театру свою пьесу «Левиафан 99». Она посвящена Мелвиллу и строится на мифологии «Моби Дика»: команда космического корабля, возглавляемая слепым капитаном, преследует и пытается уничтожить Разрушителя — большую белую комету. Премьера моей драмы должна быть в Парижской опере этой осенью. Но сейчас университет написал мне, что вряд ли возьмутся за постановку, потому что в пьесе нет женских ролей! И сторонницы равноправия полов обрушатся на драмкружок с бейсбольными битами на первой же репетиции.

Скрежеща зубами, я представил себе как впредь не будет более постановок, где только мужчины или только женщины; или смешанных постановок, где всё хорошее получают одни мужчины (как в большинстве пьес Шекспира).

Я ответил им, что возможно они смогут сыграть мою пьесу, чередуя недели игры мужским и женским составами. Они, вероятно, подумали, что я пошутил, и я сам не уверен, что говорил всерьёз.

Ибо этот мир безумен, и он станет еще безумнее, если мы позволим меньшинствам, будь то гномы или великаны, орангутаны или дельфины, сторонники гонки вооружений или экологи, компьютерщики или неолуддиты [хипстеры или дауншифтеры], простаки или мудрецы вмешиваться в эстетику. Реальный мир — общая игровая площадка для всех и для каждого, для любых групп, чтобы они устанавливали свои правила. Но под обложкой моей книги (прозы или стихов) их законы заканчиваются и начинается моя территория с моими правилами. Если мормонам не нравится моя пьеса, пусть напишут свою. Если ирландцев бесят мои «Дублинские рассказы»[Ирландский цикл] — пишущие машинки к их услугам. Если школьные учителя или редакторы считают, что мои труднопроизносимые предложения не для их зефировых зубов, пусть сосут окаменелые печеньки, размоченные в жиденьком чайке собственного производства. Если интеллектуалы из чикано [латиноамериканское население Юго-Запада США] захотят перекроить мой «Чудесный костюм цвета сливочного мороженого» в костюм стиля «Зут» [стиль одежды гангстеров мексиканского происхождения], пусть у них ремень лопнет и штаны спадут.

Ибо, скажем прямо, отклонение от темы — душа остроумия. Уберите философские отступления у Данте, Мильтона или призрака отца Гамлета и от них останутся иссушенные кости. Лоренс Стерн сказал: «отклонения от темы, бесспорно, это солнце, жизнь, душа чтения! Выбросьте их прочь и на страницах воцарится одна лишь вечная зимняя стужа. Но отдайте их писателю и он выступая как Творец, воспоёт им славу, внесет разнообразие и не даст аппетиту пропасть».

В общем, не оскорбляйте меня планами своих измывательств (отрубанием голов, отрезанием пальцев и разрывом легких) над моими работами. Мне нужна моя голова на плечах, чтобы ею трясти в отрицании или кивать в согласии, руки — чтобы размахивать ими или сжимать в кулаки, легкие — чтобы шептать или кричать. Я не встану тихо на полку, выпотрошенный, чтобы стать не-книгой.

Эй вы, контролёры, марш на зрительские трибуны. Арбитры, ваша игра окончена. Это моя игра. Я — бросаю бейсбольный мяч, я — отбиваю, я — ловлю. Я — бегу по базам. Я — выиграю или проиграю на закате. Я — на рассвете вновь выйду на поле, и буду стараться изо всех сил.

Оказывается, там еще и книга есть, ура-а-а-а-а-а-а!

Особенно понравилось про "престарелого прожигателя жизни" Кису Воробьянинова. Отсюда.

Прочитал книгу Фредрика Бакмана "Вторая жизнь Уве". Я сначала посмотрел фильм, потом прочитал книгу. И фильм, и книга более чем заслуживают просмотра и прочтения - они отличные. Книга - сверхпопулярная, ее тираж - более двух миллионов, она переведена на 25 языков. Фильм тоже очень и очень популярный.

Книгу прочитал с большим удовольствием, она совершенно замечательная. Причем мне не мешало, что я сначала посмотрел фильм. Наоборот, уже читая книгу понимаешь, насколько здорово она была экранизирована: создателям картины отлично удалось передать всю прелесть этого произведения. А книгу имеет смысл прочитать, даже если вы уже посмотрели фильм, потому что в ней все-таки есть некоторые вещи, которые в фильм не вошли.

Надо будет почитать и другие книги Бакмана. У меня, кстати, приготовлен еще один фильм для просмотра, поставленный по его повести.

Нет, я понимаю, бабки не пахнут. Но зная о существующих проблемах с этими долбанутыми на всю голову антипрививочниками, с чьей любезной помощью сейчас снова возникают эпидемии заболеваний, с которыми человечество вроде бы справилось давным-давно, выпускать антипрививочную книжку этого долбанутого блогера-анонима Амантонио - это, ребята, уже совсем зашквар какой-то! Ладно бы продолжали публиковать книжки о том, что Земля плоская - это хоть на здоровье не влияет. 

А такие книжки нужно расценивать исключительно как экстремистскую литературу - со всеми вытекающими. Ладно когда этот электронщик по образованию тихо исходит соответствующей субстанцией в своем фейсбуке или где он там? Но пропагандировать это дерьмо, выпуская его в печатном виде - браво, АСТ, мо-лод-цы!

Профессиональные врачи, конечно, в шоке.

Вот что пишет по поводу этого Амантонио врач Федор Касатонов.

В то время как в Америке фейсбук обещает блокировать антипрививочников, в дремучей России крупнейшее издательство АСТ издаёт вредоносное творчество Амантонио. Издательство АСТ - это дно!
Амантонио — это пример горя от ума. Неглупый человек, поверивший в извращенную картину мира и выискивающий выглядящие научными и правдоподобными доказательства этой картины. Выискивает он их обычно на пабмеде — сборнике всех опубликованных медицинских исследований, достоверных и ошибочных, высококачественных и халтурных, честных и подогнанных. Пабмед — это не кладезь доказательных данных, это библиотека сырья, которое потом надо перепроверять и сводить в крупные обзоры. При этой работе большая часть выводов из мелких исследований корректируется или опровергается.
Амантонио берет ту часть научного сырья, которая подтверждает его видение, и игнорирует остальное. Это не научный подход, а дешевая спекуляция.
Upd: Отличный пример конкретной эбонутости антипрививочников. Начиталась всяких уродов, детей решила не прививать - пускай сами болеют и других заражают, не вопрос. Но так как она ветеринар, то животных-то, может, все-таки привить? Дети эбонутой мамаши пускай болеют и помирают, а собачек-то все-таки жалко, не так ли?
 
Upd2: Этот Амантонио - не просто придурок. Он - особо опасная гнида. Вот его текстик из фейсбука.
Теги
Сортировать по алфавиту или записям
BLM 11
calella 97
авто 334
видео 2579
вино 269
еда 324